Книга Медь и мёд, страница 207 – Яна Лехчина

Нимхе представляла собой зрелище ещё более жалкое, чем Чеслав. Кожа на её запястьях под кандалами почернела, словно обуглилась, и пошла трещинами. Одежда вокруг прута на животе напоминала тёмную древесную кору. Заострённое лицо казалось землисто-жёлтым, неживым – любой бы погиб за столько лет такого заточения, но только не Нимхе. Слишком велика была колдовская сила, горящая у неё внутри.

Её чёрные кудри слиплись от грязи и превратились в пакли, а корни волос были седыми, из-за чего макушка Нимхе казалась присыпанной пеплом. Пауки ухаживали за ней как могли – Чеслав видел, как они приносили Нимхе еду и даже пытались умыть её лохматыми конечностями, выворачивая на неё полные бадьи. Сейчас Чеслав подходил к ней, хлюпая в грязной воде, глядя на неё снизу вверх, и на короткое мгновение ему стало жаль её, как было жаль подопытную тень или себя.

А потом Нимхе открыла глаза.

Блестящие. Безжалостные. Чёрные с алым отливом, и Чеслав в который раз повторил себе: если бы судьба повернулась иначе, Нимхе сделала бы с ним то же самое, что и Йовар, – и ничего бы в ней не дрогнуло.

Она ему не друг.

— Что ты принёс-с мне с-сегодня? – Нимхе наклонила голову. – Делис-сь.

Чеслав хотел ответить ей, как обычные люди, – словами. Но в последний момент сжал губы, нахмурился. Нет, он слишком устал, чтобы бороться со своей речью. Поэтому просто вытряхнул змеиные зубы на пол – подальше от себя.

Зубы с хлюпаньем упали в воду.

— Что это з-значит? – спросила Нимхе с лёгким недовольством.

Тут Чеславу уже пришлось ответить. Он выдавил:

— Подожди.

Он никогда не дерзил ей, но и не пытался умаслить. Знал: всё, что она делала для него, было не бескорыстно.

Над водой заклубился чёрный дым. Лязгнули цепи – это Нимхе чуть качнулась вперёд, чтобы рассмотреть получше.

Из змеиных зубов, как из семян, вырастали тени. Они клацали безгубыми ртами, извивались и качались над дрожащей водной гладью. Жадно тянулись к освещавшим пещеру огням и шипели друг на друга, будто настоящие змеи, а не их уродливое угреобразное подобие.

Чеслав смотрел на них, сжимая в руке мешочек. Всё получилось на славу, но он не чувствовал даже удовлетворения.

Нимхе неожиданно засмеялась.

— Хорошо-о, – протянула она. – Очень, очень хорошо.

Не отрываясь, она любовалась созданиями Чеслава.

— Ты можешь повелевать ими?

Чеслав кивнул.

— Покажи.

Перехватив мешочек, он махнул пальцами. Одна из теней взвилась к потолку и описала круг, оставляя в воздухе смолистый след.

— А двумя одновременно?

Вторая тень нырнула в воду и поплыла к стене, рассекая муть гладким тельцем.

— Хорошо! – Нимхе совсем развеселилась. Даже двинулась в сторону, точно совсем позабыла о пруте в своём животе. – Чудо, чудо… Ты быс-стро учишьс-ся.

Чеслав рассеянно мотнул головой. Стал подзывать тени к себе, чтобы убраться с ними из зала.

— Не торопис-сь, – велела Нимхе мягко. – Подойди с-сюда.

Чеслав прищурился.

— Зачем?

Серые брови Нимхе изломались, и Чеслав покорился. Приблизился к ней, остановился напротив – его голова оказалась на уровне пронзившего её прута.

— Тебе грус-стно, что с-свет не видит твоих творений?

Вопрос застал его врасплох. Чеславу было не грустно – тошно, страшно, противно, да и то раньше, а не сейчас.

— Нет.

— А з-зря. – Из горла Нимхе вышел бархатный смех. – Ты бы мог с-соз-здать тварей ещё опас-снее. Ты бы мог выпус-стить их на волю. Ты бы мог рас-сплатитьс-ся с-со вс-семи, кто обидел тебя… и меня.