Книга Медь и мёд, страница 31 – Яна Лехчина

С мгновение Сава раздумывал, стоит ли вестись на такое предложение. А когда Юрген воткнул в землю нож, сорвался с места и понёсся ко двору, вспарывая воздух локтями.

— Заблудится ещё, – проворчала Букарица. – Иди лови мальчонку.

Юрген улыбнулся, перекручиваясь, – и улыбка расплылась до пёсьего оскала. На месте подхваченного ножа чернела шерсть.

Воздух наполнился звуками иной глубины и тона. В носу защекотало от запахов, недоступных человеческому нюху. Лапы упруго оттолкнулись от земли.

Со слов Ольжаны Юрген знал, как тяжело бывает дышать, если лёгкие сжимаются до размеров крохотной птичьей грудки, и как сложно освоиться в пространстве, когда глядишь на мир чужими глазами. Чем старше впервые обратившийся перекидыш, тем мучительнее и дольше он свыкается со своей новой формой. А может, говорил Йовар, не свыкнуться никогда.

Юрген знал, что ему просто повезло. Носить шкуру пса для него было не сложнее, чем любимую удобную рубаху. Животные, в которых перекидывались опытные колдуны, часто были сильнее своих обыкновенных собратьев – а Юрген в теле собаки был быстр.

Ветви качнулись рядом, смазываясь до зелёно-чёрных полос. Юрген перепрыгнул через бурелом, проскочил между малиновых кустов. Вильнул с правого бока Савы, направляя мальчишку по нужному следу, – конечно, две его ноги никак не смогли бы перегнать четыре Юргеновых, но Юргену хотелось, чтобы он думал иначе.

Бывало, Йовар хвастался, что ни у одного чародея Драга Ложи нет ученика, который смог бы обогнать Юргена в оборотничьем теле. Юрген только отмахивался – едва ли это так. У госпожи Кажимеры и господина Грацека на службе столько хищных птиц, куда ему с ними тягаться?

Сава бежал через лес так, что пятки сверкали, – охоч до побед, значит. Он сворачивал с тропы и пробирался через заросли, сокращая путь, а Юрген краешком разума разводил ветки, чтобы те не выстегали Саве глаза. Но Сава всё равно умудрился расцарапаться, скатиться кубарем в овраг и выбраться оттуда с грозным рыком, весь облепленный прошлогодним репьём.

Что ж, отметил Юрген. По крайней мере, он уже позабыл о том, как боялся Йовара.

Когда они выскочили на лесистый холм, открылся вид на терем. Юрген приостановился – а Сава радостно побежал под горку.

Жалко, что пёсьи губы не умели улыбаться – Юрген некстати вспомнил, что свой дом Йовар ласково называл «теремком».

Такой уж был Йовар. Если он говорил, что в Тинистой реке завелась змейка, значит, там поселился огромный ящер, приплывший с северного залива, и – нет, Якоб, послушай, Якоб, там наверняка тварь длиной с сосну, давай ты не будешь нырять к ней спьяну… Зато сколько потом удовольствия – вылавливать с Хранко окосевшего Якоба, отмахиваться от рассерженного речного змея и возвращаться домой облитым холодной водой. А там – Ольжана, которая очень вовремя забывала, как высекать молнии и нагонять тучи. Поэтому Йовар, ворча, разбирал ей буквы из гримуаров и ругался как проклятый, когда она – совершенно случайно, разумеется, – взбивала тучи прямо в тереме. Йовар оказывался занят ровно до того мгновения, пока Бойя, задыхающаяся от смеха, не напаивала Якоба одним из своих сонных зелий и не укладывала его спать – а то за пробу, снятую с деревенской браги, Йовар снял бы с него шкуру.

Эх, были времена.