Книга Медь и мёд, страница 41 – Яна Лехчина

— Печально, – проворчал Йовар. – Но мне-то какое дело?

— То, что сейчас называют Сущностью из Стоегоста, раньше было Беривоем, одним из господаревых дружинников. Тебе незнакомо это имя, мастер?

— Я не твой мастер, – ответил он, кривясь. – Нет, я никогда о таком не слышал.

— Что ж… – протянула Уршула. – Сущность из Стоегоста бросается на разных людей, но самую лютую ненависть испытывает к одной из учениц моей госпожи. Такую лютую, что пустилась за ней в бега.

Она внимательно смотрела на Йовара, будто пыталась что-то прочитать по его лицу. Но Йовар только фыркнул:

— Мне нет дела до того, что происходит с ученицами твоей госпожи.

Панна Ляйда издала короткий звук – то ли смешок, то ли кашель.

— Но раньше она была твоей ученицей, господин, – произнесла она медово, с легчайшим оттенком улыбки. – До неё тебе тоже нет дела?

И скользнула вперёд, к Уршуле.

Юрген похолодел. Он встретился взглядом с такой же непонимающей Бойей.

На лицо Йовара легла тень.

— Ольжана, верно? – Ляйда спросила это будто у всех одновременно. – В этом, конечно, есть её вина, но теперь она – главная цель чудовища. Хотя мы все понимаем…

Ляйда зашагала из стороны в сторону.

— Кто бы ни создал Сущность из Стоегоста, – шаг, шаг, поворот, звон колокольчиков в косах, – он сделал это совсем не для того, чтобы уничтожить твою бывшую ученицу, господин. Вернее, не только для этого.

Йовар снова опёрся о колени, расставил локти.

— Что ты имеешь в виду?

— Наша госпожа, – подала голос Уршула, – усмотрела в этом оскорбление себе и угрозу всему своему двору.

Йовар медленно огладил бороду.

— Что ты ещё принесла от неё?

Будто уже знал, чего ждать.

Уршула достала из-за пояса узорное перо сипухи.

— Моя госпожа считает, – произнесла она тоном, похожим на извиняющийся, – что ты приложил руку к созданию чудовища.

Она выпустила перо. Закачавшись в воздухе, оно мягко опустилось на пол и вспыхнуло золотыми искрами.

Когда чары развеялись, Юрген разглядел на полу знак – витиеватые буквы, вписанные в круг из согнутой, переломанной в одном месте стрелы. Это он тоже видел в книге про Драга Ложу – послание, которое другие чародеи отправили Нимхе, главе пятого, ныне уничтоженного двора.

— Что это? – зашипел Якоб ему на ухо. – Что это значит?

Конец, предположил Юрген.

Он поднял глаза на Хранко, белого как молоко.

— Это объявление войны, Якоб, – произнёс Юрген одними губами. – Всем нам.

— Моя госпожа вызывает тебя на суд Драга Ложи, – сказала Уршула, – когда другие чародеи согласятся явиться в Тержвице и на время снять чары, удерживающие тебя в лесу.

Йовар смотрел на знак не моргая. От линий, прожжённых в полу, отлетали частицы, похожие на хлопья золотой золы.

— Вызывает меня одного?

Уршула склонила голову.

— С твоими ближайшими учениками.

Йовар вперил в неё тяжёлый взгляд.

— Скажи Кажимере, что я не имею никакого отношения к этому чудовищу. Мои ученики – тем более.

— Это будут решать в Тержвице, господин, – произнесла Ляйда серьёзно. – Нечего беспокоиться, если на тебе нет вины.

Йовар резко поднялся, и чародейки отступили на пару шагов.

— Скажи ей, – потребовал он у Уршулы, – что я не позволю поступить с моими учениками так, как поступили с учениками Нимхе.

— Господин…

— Я, – прогрохотал Йовар, – не создавал никакое чудовище, и мой двор никогда не повторит судьбу двора Нимхе. Уяснили?! – Он сжал кулаки. – А теперь убирайтесь!