Книга Медь и мёд, страница 70 – Яна Лехчина

Ольжана мельком глянула на распахнутую книгу. Отозвалась неохотно:

— Да, так говорил Йовар.

— А за сотню лет до него об этом написал брат Бертло из Вертоскьо. Не первый и не единственный трактат о природе чародейства, но самый знаковый. Нельзя сражаться с тем, чего не знаешь, а наш орден был придуман для борьбы с ересью и колдовством.

Лале выпрямился, серьёзно на неё посмотрел.

— Прета адерер эт. Чем больше жертвуешь, тем больше получаешь. Непреложный закон чародеев, который вывел и облачил в слова один из первых башильеров. Вам не кажется, что это потрясающе? Многие башильеры положили жизнь на изучение материй, которые считаются противными Дланям, потому что нарушают естественный ход вещей.

Ольжане показалось, что её голова сейчас взорвётся.

— Ну, – протянула она с сомнением, – наверное, потрясающе.

— Сядьте, – попросил Лале. – Я объясню вам, почему хочу, чтобы вы взялись за книги именно сейчас. Потом можете послать меня ко всем языческим бесам, но мысль я закончу.

Ольжана неуверенно опустилась на стул.

— Я знаю о чародеях столько, сколько полагается башильеру. То есть – достаточно; знаю, что за сильными колдунами нередко тянется шлейф горестей. Брат Бертло первый высказал мысль: колдунами не рождаются, а становятся. Чем значительней жертва, которую они приносят своему мастерству, тем больше их сила.

— А предрасположенность? – удивилась Ольжана. – Дар? Их никто не отменял.

— Дар нельзя пощупать. – Лале дёрнул уголком рта. – Неизвестно, есть он или нет. Но великие колдуны велики не потому, что родились необыкновенными. Они сами себя такими сделали. Через горы книг, десятилетия упражнений и отказ от всего во имя колдовства.

Ольжана чуть не ляпнула: «Ну и?..»

— Брат Бертло спрашивал: «Что есть колдовство без хорошей жертвы?» И он не про коров, зарезанных на капищах. – Лале развёл руками. – Стать отшельником и постигать чародейство – это добровольная жертва. А недобровольная… скажем, занять место брата у лесного колдуна. Понимаете?

Ольжана решительно ничего не понимала.

— Вы, хотели того или нет, отказались от прошлой жизни. Принесли свою жертву. Значит, учёба должна была даваться вам легче.

Ольжана расхохоталась.

— Да что вы. Вот она, ваша башильерская теория… Ничего общего с настоящей жизнью. – Она наклонилась. – Мне было очень тяжело.

Лале потёр переносицу.

— Я думал об этом. Вероятно, тогда вы упустили момент. Больше думали о доме, чем о чародействе, и не воспользовались тем, чем могли бы. Но сейчас-то…

— Что сейчас? – буркнула Ольжана. – Лале, мне кажется, вы говорите что-то не то. Давайте уже поедем.

Но Лале не дал себя перебить:

— Сейчас вы оторваны от чародейских дворов и той жизни, к которой привыкли. Обратите свои беды на пользу своему искусству.

— Ну вы и загнули. – Ольжана поднялась. – Может, сейчас и благодатное время для учёбы, но вряд ли я найду стоящее в книгах для охотников на ведьм.

Ей не понравился наставительный тон Лале – захотелось тут же закончить разговор.

— Найдёте, – проговорил Лале серьёзно, тоже вставая. – А я вам помогу. Длани, Ольжана, должно же выйти что-то полезное из этого путешествия.

Он впервые не добавил услужливое «госпожа» к её имени, и Ольжана ощутила себя неразумной ученицей.

Она закрыла глаза. Медленно восстановила дыхание.