Книга Медь и мёд, страница 88 – Яна Лехчина

Хлоп! Дружинники беззвучно закричали. Взлетели наконечники их копий. Но чудовище изворачивалось – било лапами, рвало мощными челюстями. От копий летели щепки. От тел – мелкие брызги.

— Думаю, достаточно. – Госпожа Кажимера соединила пальцы, и чары развеялись, превратившись в дымный вихор. – Что скажете?

Юрген и Чарна молчали.

— Тогда я скажу за вас, – предложила она. – Только что вы моими глазами увидели Сущность из Стоегоста. Что я поняла о его создателе? Бесспорно, это искусный чародей – или чародейка, мы не можем этого отрицать. Он – или она – заманил к себе Беривоя, перешил его тело, спаял с собственными чарами и волчьей шкурой. Может ли этот человек сравниться силами с чародеями Драга Ложи? Не совсем понятно. – Госпожа Кажимера погладила ладонь. – Очевидно, он мастер своего дела, но я вижу, что местами его колдовство не так… умело, как было бы колдовство моих соратников по Ложе. Если это кто-то из них, то он нарочно допускал ошибки, чтобы не быть вычисленным.

Госпожа Кажимера сделала жест рукой.

— Может ли это быть колдун не из наших чародейских дворов? Да, но тогда он – или она – хорошо скрывается. Я послеживаю за всеми более или менее выдающимися чародеями Вольных господарств и не знаю того, кто способен на это. Возможно, кто-то притворяется более слабым, чем есть на самом деле. С другой стороны… – продолжала рассуждать-объяснять она, – может ли это быть чародей совсем не из Вольных господарств? Безусловно. Но в таком случае ему – или ей – пришлось бы заранее войти в курс наших дел. Обосноваться в Стоегосте. Поймать Беривоя, когда тот был размягчён неумелым колдовством Ольжаны…

Юрген приподнял бровь.

— О да. – Госпожа Кажимера сухо усмехнулась. – Она наложила на него никудышные приворотные чары. Ослабила его, подставила под удар себя – ведь чары обратились не в любовь, а в ненависть – и, сама того не зная, помогла создать Сущность.

Госпожа Кажимера мельком погладила свой висок.

— Что ни говори, – протянула она задумчиво, – некоторым купеческим дочкам лучше оставаться просто купеческими дочками.

Это кольнуло Юргена. Стало обидно за Ольжану – у неё многое не получалось, но что ж теперь, списывать её со счетов?..

— Ольжана хорошая колдунья, – сказал он. – Добрая… – Захотел подобрать ещё слово, но замялся.

Госпожа Кажимера слегка закатила глаза.

— Доброта – не показатель способностей колдуньи. А о её способностях ты уж позволь судить мне.

На душе Юргена стало совсем гадко.

— Но Ольжана ещё научится, – зачем-то заспорил он. – Вы ведь сами сказали: чары Йовара и ваши совсем непохожи…

— А то в чарах Йовара Ольжана была искусницей. – Госпожа Кажимера скривилась. – Не будем об этом. Вернёмся к моему обвинению.

Она приподняла подбородок.

— Мы, чародеи Драга Ложи, хорошо друг друга знаем. Знаем почерк друг друга и особенности нашего колдовства. Мог ли сотворить чудовище пан Авро или господин Грацек? Да, умения у них бы хватило. Но здесь… – Она подалась вперёд. – Здесь я не чувствую их чар. Как они не почувствуют моих на суде в Тержвице.

Госпожа Кажимера смотрела на них и почти не моргала.

— Колдовство ведь неоднородно. Я предпочитаю чары, не связанные с грубой телесностью живых существ. Как-то это для меня… по-варварски. – Она качнула плечом. – У всех свои предпочтения. Пан Авро лепит новые тела и лица, но чтобы для этого он использовал что-то кроме своей волшбы? Он, считающий себя скульптором, сравнивающий своё колдовство с работой над воском или мрамором?.. Чтобы он столкнулся с этой кровью и грязью, взялся за волчьи шкуры и принялся истязать человеческое тело вместо того, чтобы накинуть на него иллюзию, надушенную и мягкую, как шёлк? – Госпожа Кажимера тихо фыркнула. – Нет. Или господин Грацек… Прямо скажем, он до сих пор винит меня в безумии своей дочери и не отказался бы уязвить. Но он скорее бы выковал железного голема, чем променял бы жар огня и силу горных пород на кройку и шитьё. Кто у нас остаётся?