Онлайн книга «Хозяин ветра»
|
Казалось, ему подсказывают и сосны, и скалы, и ветер, и воды моря Нево. Слова теснились в горле, подчас обгоняя мысли. Наконец нойде удалось обуздать рвущиеся с языка заклинания и сплести из них новую руну. Он вновь поднялся на гору, вошел в круг камней. Сел на облюбованное место и запел: Долго я ходил по свету, Измерял земные тропы, Нес в котомке звонкий бубен, Славный дом для верных сайво. Песни пел богам и людям, Помогал по мере силы, Видел беды и победы… Почти сразу нойда ощутил, что его слышат. Ветер в соснах, пробирающий холодом дикий камень, на котором сидел саами, – у всех как будто открывались глаза. Внимательные, удивленные взгляды обращались к поющему. Сперва мир просто слушал, потом начал тихо подпевать. Море, сосны, небо, камни, чайки в вышине – все пело вместе с шаманом. Нойда, воодушевленный, продолжил: По нехоженым тропинкам, Через бурные протоки Шел я к югу, шел к закату, По лесам да по болотам На восток шагал упрямо. Дождь мочил, мороз морозил, Каньги все мои сносились, Вот бы каньги мне из камня! Ветки рвали мне одежду, Вот бы мне кафтан из камня! Ветры шапку истрепали — Вот бы шапку мне из камня! Сегодня все происходило совсем не так, как раньше, во времена его шаманских радений. Не душа вылетела из тела, как из пустой колоды, подхваченная ветром иных миров, – что-то понемногу происходило с самим его телом. Оно становилось все тяжелее… Вдруг нойда понял, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. На миг его охватил животный страх – точно в детстве, когда упал в холодную морскую воду и намокшая одежда начала тянуть вниз… Однако Безымянный был не тем человеком, который позволил бы чувствам взять верх над его волей. Обнаружив страх, он назвал его по имени и легко изгнал. И дальше сидел уже совсем спокойный, строгий, бесстрастный. – Встану в каменной одежде, Обращу лицо на север: Там за сопками, за лесом Потерялся край родимый, Берег Дышащего моря, Край полуночного солнца, Край полуденного мрака… Вскоре после того, как нойда перестал дышать – каменеющее тело больше не было на это способно, – мир вокруг удивительным образом начал становиться выше, глубже, сложнее. У нойды не нашлось человеческих слов, чтобы описать то, что он видел, – поэтому он просто наблюдал. «Великое бурление грозных сил вижу я на севере, – мыслил он, немигающим взором глядя вдаль. – Там происходит нечто между богами и людьми. Что это? Неужто поет само море?» Шаманская птица, висящая на груди, тоже заметила происходящее и начала нагреваться. В другой раз нойда не удержался бы и отправил душу в полет на север. Однако теперь он был занят более важным. Губы уже не шевелились. Это не мешало ему плести заговор все дальше… До тех пор, покуда и сами слова не потеряют значение… Вдруг что-то коснулось его головы. Нечто серое, мелкое суетилось, мельтешило рядом. Нойда, для которого тонкий и телесный мир уже почти слились в единое целое, успел решить, что это чайка слетела на камень, которым он уже почти стал. А то и вьет гнездо у него на макушке! Только это оказалась не чайка. Крохотная серая птичка заходилась истошным писком, кидалась чуть ли не в глаза. В конце концов нойда рассердился. Он перестал петь, и недоплетенные чары тотчас развеялись. Каменная тяжесть покинула тело. Нойда поднял руку, поймал пичужку – и с удивлением понял, что это чей-то сайво. |