Книга Хозяин ветра, страница 43 – Мария Семенова, Анна Евгеньевна Гурова

— Вижу себя, старого, окруженного большой семьей… Вижу детей, внуков и внучек. Они ластятся ко мне, будто щенки к матерому кобелю, а я и рад с ними возиться… Что за чушь?

Нойда в недоумении отпрянул от зеркала. Сильма звонко расхохоталась.

— Старший брат, – послышался позади робкий голос. – А можно и я? Одним глазком…

«…истинное лицо…»

Нойда скривился и молча отступил в сторону.

Лишний робко улыбнулся Сильме и жадно уставился в зеркало. Глаза его широко распахнулись и – нойда мог бы поклясться – вспыхнули золотой зеленью!

— Отец! Это я! Взгляни, порадуйся! Я снова родился!

— Кого ты там видишь?! – встрепенулся нойда.

— Ай, горячо! – закричала Сильма, отпрянув. – Не гляди, не гляди!

Суур-Ку полыхнуло белым слепящим пламенем и погасло.

— Кого ты там видел?! – нойда сгреб ученика за грудки. – Я должен знать. Бога? Ты видел там бога?

Лишний мотался в его хватке и упорно молчал.

В просторной теплой зимней веже Ютси и Куммы тесно и шумно. Дым очага утекает в звездное небо, вьется вокруг опорного столба, и домовые духи с удовольствием греются в горячем дыхании огня. Вокруг смех, разговоры гостей. Вернее, гостий – сегодня здесь только рожавшие женщины. Даже хозяин дома, Кумма, удалился в свою особую вежу. Обычно великий сейд уходил туда, чтобы насладиться уединением и поразмыслить в тишине, но сегодня его туда, считай, выгнали!

Этот вечер устроен для Кайи. Она наготовила лакомств и поочередно угощает всех сайво. Сперва кланяется вырезанной из кости Моховой Матушке и двум ее дочерям, помощницам в родах. Одна дочь с луком – ей молятся о рождении мальчика, другая с рукоделием – приводит девочек.

Затем чествует домовых сайво-хранителей. Духи огня и дыма; духи камней очага, дух опорного столба, духи котелка и мешалки; родовые сайво, хранители семьи – им всем предлагаются угощения. Всех их призывают заботиться о будущей матери и о будущем новом родиче.

— Вот вам вкусная треска с толченой морошкой! Вот горячий рыбный взвар, чтобы согреть брюхо и развеселить сердце! Вот сладкая черника с оленьим молоком!

Далее предлагается угощение родичам, сущим за Кромкой:

— Бабушка Морошка! Приди, порадуйся с нами! Матушка, батюшка! Скоро на свет явится ваш первый внук! Анка, мое доброе море…

Ну а после того, как накормлены сайво и прародители, присутствующие женщины – бабушки и матери рода Куммы – приступают к трапезе и сами.

Еще духам, предкам – и друг другу – нынче показывают приданое для ребенка, которому скоро предстоит прийти в этот мир. Большую его часть сшила сама Кайя, а чего не хватало – подарили гостьи. Здесь и первая одежда из нежнейшей птичьей кожи, и другая, крепкая и теплая, набранная из красиво подобранных кусочков оленьих шкур. Дети рода Куммы надарили Кайе игрушек, сделанных своими руками. Погремушки из звериных позвонков, собачки и птички, вырезанные из кости. Куколки в пестром платье, но без лиц, чтобы злые духи не вздумали в них вселиться. Все игрушки Кайя уложила в особый короб – они пригодятся еще не скоро.

И, конечно же, колыбелька – берестяная, выложенная изнутри мягким мхом. Колыбель напоминала крошечную кережу – лодку, что служила поморским саами всю жизнь, а потом в ней же их и хоронили, отправляя к предкам в Нижнее море. Колыбель была очень легкой; ее можно было поставить наземь или подвесить на ветку, а можно перекинуть за спину, словно короб, и нести с собой куда угодно.