Онлайн книга «Хозяин ветра»
|
Когда место стало совершенно чистым – и в этом, и в других мирах, – Безымянный нойда приступил к работе. Негорад, хозяин двора, где остановился нойда, одолжил ему добрую снасть, чтобы точить твердое дерево. Предлагал и свою помощь, но лопарь так зыркнул белесыми глазами, что у мужика язык к небу примерз. — Никто не должен касаться этого дерева, кроме меня! Бубен родится от рук шамана… Надо признаться, первый восторг обретения драгоценной сувели у нойды несколько поубавился, когда они с Лишним вырубили нарост из березового ствола и взвалили на плечи. Первые несколько дней они, надрываясь, тащили сувель вдвоем, затем по очереди. И на каждом привале нойда точил железным ножом твердокаменное дерево, выскабливая нутро сувели. Так ноша понемногу становилась легче. По пути нойда мысленно подбадривал себя, во всей красе представляя будущий бубен. Подобные «небесные лодки» в форме вытянутой чаши невероятно ценились по всему северу. Сувель точили, пока ее стенки не становились толщиной не более мизинца, а дерево не начинало звенеть при легчайшем ударе. Переплетенные, подобно спутанной пряже, волокна придавали древесине красоту и прочность бронзы. …Да, он будет точить и скоблить сувель изнутри, пока она не превратится в огромную поющую чашу. Потом натянет на нее шкуру оленя, которого со всем почтением убьет своими руками. А затем разрисует шкуру. Долгое и кропотливое это дело. Шутка ли – нарисовать все тропы, что ведут из земли предков в мир живых и дальше, в горние уделы богов, и нигде не ошибиться! И лишь тогда он переселит в бубен прежних сайво и пригласит новых. В первую очередь, пожалуй, нужно найти сайво-разведчика… Безымянный нойда работал, размеренно налегая на рукоять ножа. Иногда он бросал быстрый взгляд в сторону – на Лишнего. Напрасный близнец сидел неподалеку – присматривал за костерком, негромко наигрывая на варгане. Вокруг него нойда видел и чуял множество лесных духов. Они всегда слетались на игру Лишнего, словно мотыльки из сырого, темного осеннего леса – на яркий, живой огонь… Взгляд у Лишнего был отрешенный. Он дергал язычок с уже привычной сноровкой – быстро научился! Однако мыслями явно был далеко. Парень смотрел вдаль, сквозь деревья, сквозь розовеющее небо… Нойда ощутил укол недовольства. «О чем он думает? Почему все время молчит?» В последнее время он не узнавал своего помощника. Уж слишком быстро менялся юноша. Поначалу перемены радовали нойду. Из бессловесного, ко всему равнодушного, покорного раба тот понемногу превращался в доброго, надежного, преданного друга, который всем сердцем полюбил названого старшего брата. Это и трогало, и немного беспокоило Безымянного нойду. Он был очень нескор в привязанностях. Много лет он провел в полном одиночестве, не желая другой участи и никого не подпуская близко. Страшная память о прошлом ограждала от новых связей даже лучше, чем бродячая жизнь и участь изгоя. Сирри, его первая любовь, обернулась мучительной, незаживающей раной. Учитель, родичи – все погибли по его вине, и эта вина была неискупимой… Нойда не хотел, чтобы подобное повторилось. Однако, сам себе не признаваясь, чувствовал, что готов открыть сердце славному парню. Он учил Лишнего играть на варгане, поражался его понятливости, начинал понемногу передавать шаманские знания… Даже подумывал сделать учеником… |