Книга Тень с Севера, страница 142 – Мария Семенова, Анна Евгеньевна Гурова

«Сейчас помрет от старости», – подумал нойда.

Арбуй, шатаясь, подковылял к ненасыти. Дрожащей рукой направил высушенную лапу… Мутные глаза твари на миг зажглись, голова вскинулась. Челюсти сомкнулись на тощей руке хозяина и перекусили ее. Кисть, все еще сжимающая оберег, упала наземь. Елмаш шагнул вперед, наступил на колдовскую лапу и переломил ее пополам.

В тот же миг арбуй испустил дух. Ненасыть, напротив, будто собрав последние силы, завизжала, заметалась, кинулась вверх по склону – но вскоре упала, скребя когтями в мучительных корчах…

И начала меняться.

Нойда с изумлением глядел, как уменьшается могучее пятнистое тело, как втягиваются когти, становятся короче зубы… Совсем немного – и вместо чудовища, припав к земле и ошалело вертя головой, возникла молодая рысь.

— Матушка… – раздался дрогнувший голос в сумраке большой избы. – Отзовись…

Изможденная женщина, укутанная в меха, не шевельнулась. Даже веки не дрогнули. Большуха все так же лежала на лавке, вытянувшись, словно мертвая. Рядом топтался растерянный парень, в точности похожий на лишнего близнеца, только румяный и одетый как подобает живому, не мертвецу. В изголовье тихо сидела крепкая, пестро одетая старушка в рыжей шапочке с пучками шерсти по бокам.

Над лавкой нависал Елмаш. Прикрыв глаза, водил руками над больной, напевно бормотал заклинания…

— Поздно спохватился, – проворчала старушка в рыжей шапочке. – Тут заговорами уже не поможешь.

— М-да, тут заговорами уже не поможешь, – эхом отозвался ведун, открывая глаза. – А ежели иначе… Ежели к иным силам воззвать…

— Не надо, сынок, – остерегающе произнесла старушка. – То, что знающему по силам, простого мирянина и убить может…

Но Елмаш будто не услышал. Или не пожелал слушать. Сняв через голову расшитый нагрудник с железной совой, он возложил его на грудь жены и отступил на шаг.

— Говорю, не поможет, – так не слушает, упрямец, – проворчала старушка.

Железная птица, отзываясь на слова заговора, начала было светиться… И тут же погасла.

Больная закашлялась, захрипела. Конда испуганно вскрикнул. На лице старого ведуна отразилось смятение.

— Что делать? – закричал он. – Что?!

— Лопаря зови, – подсказала старушка в шапочке. – Он на дворе отдыхает.

— Лопарь! Конда, беги за лопарем!

Вскоре в избу вошел нойда – осунувшийся, кривящийся от боли. Рану на груди он уже залечил – не впервой, – но чувствовал себя скверно. Увидев незнакомую старушку на лавке, нойда вежливо поклонился. Та кивнула в ответ:

— А, глазастый… Тебе бы после тяжкой битвы по-хорошему отлежаться. Да кроме тебя, похоже, справиться некому…

Нойда тяжело вздохнул.

— Все же решил меня позвать? – спросил он ведуна.

— Уж прости, лопарь. Я вижу, на тебе лица нет, – отводя глаза, проговорил Елмаш. – Только не ладится у меня. Все верно делаю, а жена помирает… Помогай, добрый помощник!

Лопарь подошел, быстро оглядел изможденную кугыжу – хотя, в сущности, все было ясно с первого взгляда.

— Зачем положил на нее железную птицу? – спросил он укоризненно. – Разве сам не видишь, твой оберег женщине не по силам, он душит ее?