Книга Тень с Севера, страница 43 – Мария Семенова, Анна Евгеньевна Гурова

Кэрр поглядела на него так, что тот в ужасе чуть не уткнулся носом в землю. Но все же ответила:

— Мне они даром не нужны. Они для моего мужа.

Виг невольно оглянулся. Великан, которого так испугались сегодня дети? Кстати, где он?

— Как же мы отдадим псов, акка? – робко вздохнул он. – Они не пойдут за тобой. Они знают лишь нас, они тоже наши родичи…

Гейда вновь улыбнулась. Ох и нехорошая была у нее улыбка!

— Не беспокойтесь. Муж сам за ними придет.

— Искать корову? – с расстановкой повторил Безымянный нойда, глядя на большуху тяжелым взглядом. – Корову. Мне.

— Вестимо, тебе, – удивленно взглянула на него женщина. – Разве вы, ведуны, не этим живете? Порчу там снять, прыщи вывести, корову в лесу отыскать…

Нойда стоял в воротах словенского подворья. Новогородские словене – сильный, богатый народ – любили жить большими селениями и строились просторно, с размахом. В деревне, расположившейся на берегу широкой тихой реки, это подворье выглядело самым зажиточным. Оно и понятно – ведуна обычно приглашал местный староста.

— Значит, ради коровы меня привезли с самой Коневицы? – спросил нойда, слегка подняв бровь.

Любого саами бросило бы в дрожь от его вопроса. Но круглощекая словенка лишь пожала плечами:

— Ты так говоришь, лопарь, будто я знаю, где эта твоя Коневица…

Нойда нахмурился.

— Приплыл человек ко мне на остров, – собирая остатки терпения, проговорил он. – Сказал – великая беда творится на Висшоре…

— В Вишере, – поправила женщина. – Вечно вы, чудины, все слова переиначите… Конечно, беда – вторая корова подряд в лесу пропала! А тут мужу моему добрые люди подсказали: на море Нево лопарь живет, на аршин в землю видит… Вот и найдет, кто коровушек наших загубил…

Из бубна донеслось внятное только нойде насмешливое хихиканье равка.

Лицо нойды застыло. Каврай решил подшутить над ним?

— Ну мы и отправили мужнина брата за тобой… А вон они оба сюда идут!

К воротам подворья быстрым шагом приближались трое местных жителей. Того, что помоложе, нойда узнал: это был молчаливый мужик, что привез его на лодке с Коневицы. Второй был тощий белобрысый подросток. Третьему было изрядно за сорок, как и его хозяюшке. Что-то в этом немолодом, уже седобородом словенине сразу показалось нойде необычным.

— Поздорову тебе, ведун! Прости, что сам не встретил, – прогудел старший, подходя к воротам и кланяясь, – за мной послали на выгон сразу, как вас с берега увидали…

Голос у него был гулкий, как колокол. Взгляд тяжелый, упорный. А такие глаза – вроде и светлые, но с черно-сизым ободком и низко нависшими веками – на Севере звались «вороньими».

Через плечо у старшего словенина висел свернутый кольцом длинный кнут. На шее темнел страшноватый с виду оберег – ожерелье из медвежьих когтей.

— Ты и есть тот, кого зовут Ворошилой? – спросил саами, вспомнив слова его младшего брата. – Тот, кто призвал меня?

— Это я, – кивнул старший. – Славно, что ты пришел, лопарь. Дела у нас тут творятся темные. Ходили за помощью к болотным изорянам – они тут недалече живут, – так их колдуны все как один отказались связываться…

«Как всегда», – подумал нойда. А вслух спросил, глядя на хозяина в упор:

— А ты что не взялся? Ты же сам ведун.

— Я? – Ворошила взглянул на него с недоумением, потом расхохотался. – Что я, что кузнец с пасечником – все мы тут немного ведуны! Пастух я здешний.