Онлайн книга «Призраки и пулеметы»
|
— Именно. Несколько месяцев на изнанке. Команда исчезла, ни капли флогистона в баках – всюду только лед. Вообразите кусок черного льда размером с пароход. Мертвый, пустой. Страшный. Я не мог отвести от него взгляда. А как поднялись в эфир – ни следа. Знаете, ведь лед тогда таял мгновенно… — Я знаю, Айзек. Даже двенадцать лет назад черный лед был абсолютно неустойчив в эфире. На глубине, под эфиром, он сразу себя показал, еще во времена ван Дреббеля. Агрессивный и злой в родной стихии, лед укутывал зазевавшиеся пароходы непроницаемым покрывалом, полз по стенам, тянул щупальца во все щели, занимал собой пространство. Медленный убийца – так звали его моряки. Но стоило подняться в эфир, лед мгновенно таял, будто что-то не выпускало его с изнанки. Так было, пока однажды – 11 февраля 1892 года – пароход «Спайси» не пришел в порт с оледенением на киле. Оно продержалось не более получаса, прежде чем окончательно растворилось в эфире – вроде бы ерунда, аномалия. Но с каждым годом, с каждым новым пароходом, поднимающимся с изнанки, лед сохранялся в эфире все дольше. Сейчас официальный рекорд устойчивости льда был что-то около пяти часов. — По сотне раз за год мы проскальзываем через пасть самого дьявола. Но стоит немного задержаться, переступить невидимую границу дозволенного, и обратного пути не будет. Понимаете, куда я клоню? Онтымэ для человека – все равно что для парохода погружение под эфир. Одно дело пробыть на холоде несколько часов, совсем другое – жить в нем месяцами. Всякий раз боюсь, что уже не буду прежним. — Видимо, не слишком боитесь. Но мрачное настроение уже покинуло Айзека. — А и на «Бриарее» беспрерывно сидеть по вашему примеру тоже никак не возможно. Да и, знаете, за врагом присмотр нужен. Айзек достал из кармана кулек с мятными мишками, предложил Макинтошу – тот отрицательно качнул головой. Луораветланов доктор Айзек не любил категорически. «Попомните мои слова, – говорил он, – этот тихий омут однажды нас удивит пренеприятно». Тихим омутом Наукан, конечно, не был. И еще двенадцать лет назад луораветланы так удивили британцев, что большего и не требовалось. Страшная та история сразу же сделалась государственной тайной, которую Макинтош предпочел бы никогда не знать. Но он не только знал, он сам был частью этой тайны. Единственным выжившим свидетелем «Инцидента» – таким аккуратным словом в официальных бумагах обозначали мучительную смерть пассажиров и команды парохода «Клио». Раздался звонкий шум шагов – по телескопическому трапу спешил старший помощник Джим Кошки, прибывший на умаяке вместе с пассажирами. Когда он предусмотрительно по широкой дуге обогнул Цезаря, тот утробно заворчал – издавна пес испытывал к старшему помощнику сложные чувства. Кошки был невысок ростом, лыс головой, веснушчат лицом и руками. Обыкновенно хмурый и замкнутый в себе, после визитов в Науканский порт он делался суетлив и разговорчив: луораветланский отвар специфически действовал на организм старшего помощника. — Прибыли-с, – доложил Кошки. Капитан холодно кивнул. В нынешнем своем болезненном состоянии он воспринимал суетливого Кошки как назойливое насекомое, от которого хотелось избавиться решительно и бесповоротно. Макинтош в очередной раз подумал, что Кошки, верно, ухитряется тайком курить лед. Больше и некому курить лед на борту «Бриарея», кроме Кошки. Но поймать его за руку не удавалось. |