Книга Призраки и пулеметы, страница 152 – Александр Бачило, Шимун Врочек, Александр Шакилов, и др.

– Что же ты не войдешь, девочка? – шепчет Кэле. – Помнишь меня? Видишь, у меня все получается – и без твоей помощи.

Аявака двенадцать лет слушала эхо этого голоса в своей памяти. Вкрадчивое, неживое, ледяное. Знала – это случится, они встретятся снова. Готовилась. Недостаточно хорошо. Все по-прежнему. Голос. Аявака увязла в нем, как муха в паутине. Стоит, не в силах пошевелиться.

— Удо Макинтош – надоедливый пинычьын^[23], — жалуется Кэле. – Но мне приятно, что все мы снова вместе. Пора довершить начатое.

Мертвой чернотой тень Кэле ползет по стенам и полу.

— Попрощайся с капитаном, – шепчет Кэле. И дергает за черную ниточку, к которой привязан громоздкий томми.

— Убей, – приказывает Кэле своей марионетке, и томми начинает движение.

— Удо Макинтош! – кричит Аявака, и тотчас захлебывается, теряет равновесие, тонет в ледяной черноте. Вот и все, думает она. Вот и все. Мы опоздали.

Она падает, падает в черную бездну без звезд, и со всех сторон на нее смотрит Кэле.

— Ты совсем не изменилась, – говорит Кэле. – Такая же маленькая и глупая. Такая же послушная.

Он тянет за ниточки, и Аявака чувствует, как поднимается одна ее рука, затем вторая. Чувствует на лице чужую злую улыбку.

— Я убил Кутха, – говорит Кэле. – Я выждал время. Я возвращаюсь. Я победил.

Аявака чувствует, как голова ее кивает. Кэле победил.

Время остановилось. Аявака не видит ничего, кроме черноты. Все ее звуки – голос Кэле, все запахи – его сладкий запах.

Еще немного, и Аяваки не останется вовсе.

— Мы найдем маленькую непослушную умкэнэ, – продолжает Кэле. – И она станет моим лейвинэнэт^[24] для возвращения домой.

Аявака путается в словах, блуждает в них, как в лабиринте, но… Мити ушла от него? Сильная маленькая Мити смогла победить Кэле. Аявака хочет улыбнуться, хотя бы мысленно, но не позволяет себе и этого. Нельзя, чтобы Кэле увидел ее радость.

Тот продолжает:

— Не обижайся. Я взял бы тебя – ты послушнее и глупее. Но ты слишком стара. Не умеешь гнуться, сразу ломаешься.

Сквозь густую тьму Аявака чувствует живое прикосновение. Капитан Удо Макинтош.

— Пойдемте, Аявака. Надо спешить.

— Иди, милая. Пусть поживет пока. Он приведет нас к маленькой умкэнэ, а потом ты его убьешь, – шепчет Кэле и дергает за ниточки.

Ноги Аяваки двигаются, послушные воле Кэле. Тело предает. Шаг, еще один. Аявака идет следом за капитаном.

Но теперь все иначе. Если Мити смогла, значит, и я смогу, думает Аявака.

Вспоминает, как сама учила маленькую Мити. Отпустить эйгир. Пусть тьма плывет сквозь тебя, не задевая. Ты прозрачна и чиста.

Расслабиться и дышать. Сладкий запах Кэле – завеса, обманка – растворяется, открывая настоящую его суть. Копальхем. Гниение. Смерть.

Пусть.

Нужно представить, будто ныряешь в холодный океан. Течение несет тебя прочь от берега. Не сопротивляйся. И тогда…

Аявака чувствует боль в поцарапанной руке. Чувствует сердце – бешеное, дикое, оно колотится за три сердца сразу. Чувствует лицо – с нехорошей улыбкой, которую подарил ей Кэле.

Очень скоро Кэле заметит ее маленькую победу и надавит сильнее.

Потому Аявака делает глоток из своего тулуна, длинный, жадный, быстрый. Еще один. И еще. Чем больше, тем быстрее.

Прости, капитан Удо Макинтош, нельзя больше ждать. Прости, чем бы это ни закончилось.