Книга Призраки и пулеметы, страница 204 – Александр Бачило, Шимун Врочек, Александр Шакилов, и др.

— Наверх! – крикнула мне сестра. Мисс Вестенра потеряла равновесие и упала, увлекая за собой Луминицу. Оцепенение, сковавшее меня и мисс Мюррей, спало. И мы бросились вверх по лестнице. У двери уже слышались голоса Харкера и его друзей.

Мы успели. Мисс Мина не стала терзаться последними сомнениями. Едва я распахнул рубашку и полоснул по коже ножом, она тотчас прильнула к ране на моей груди. На бледных щеках ее начал расцветать румянец, кроткая покорность сменилась удивленной радостью. И я понял, нет, я почувствовал, что победил. Мне не нужно было слов доктора, чтобы понять, что мисс Мина теперь здорова. Древний инстинкт господарей подсказал мне, что живая душа, доверившаяся мне, спасена и тело это чудесной девушки отныне полно новых сил.

Она не желала отпустить меня, даже когда дверь комнаты распахнулась и на пороге появился Харкер.

— Нет, ты не смеешь трогать ее, мерзавец! Я не позволю погубить ее! – Так прокричал он, бросаясь ко мне. Американец уже прицелился в меня из своего револьвера. Я вынужден был оттолкнуть доверчиво прильнувшую ко мне мисс Мину, чтобы, в случае если друг доктора отважится выстрелить, пуля не задела ее, и выпрыгнул в окно.

Благодаря моей удивительной природе, я успел уцепиться за карниз, вспугнув пару летучих мышей, потом ухватился пальцами за трубу и несколько удобных выступов стены и пополз вниз.

Через окно я увидел распростертое на лестнице тело сестры и с первого взгляда понял, что уже не в силах ей помочь. Слезы застилали мне глаза, когда я двинулся дальше. Джентльмены наверху были всецело заняты мисс Мюррей, и я был уверен, что она постарается задержать их, дав мне немного времени.

Мина не подвела меня. Я успел вбежать в гостиную, где нашел сестер, обсуждавших неожиданное и оскорбительное бегство гостей. Я обрушил на них все разом. Все еще задыхаясь от бега и слез, я рассказал им о смерти Луминицы и о том, кто стал ее причиной. Но сестры не поверили мне. Я умолял их уходить из дома тотчас же, но упрямство Дракул не уступает их выносливости. Флорика и Виорика остались в гостиной, объявив, что будут разговаривать со мной лишь после того, как я приведу себя в порядок и переменю испачканную одежду.

Я правда в тот момент был полубезумен от горя, и умывание пошло на пользу. Холодная вода отрезвила мой ум. Я взял с собой деньги на дорогу и несколько ценных для семьи вещиц, не утруждаясь более тщательными сборами, и вернулся к сестрам, чтобы проститься. Я – о, глупец – был уверен, что Харкер готов обрушить свою ненависть на меня одного, но не станет преследовать моих сестер. Уже в дверях услышал выстрелы.

Револьвер американца был заряжен серебром, и оказалось достаточно двух пуль, чтобы лишить меня семьи. Последнее, что увидел я в поместье Карфакс, было удивленное и обиженное лицо мертвой Флорики.

— Набейте ей рот чесноком, Сьюард, – после этих слов, произнесенных таким знакомым мне голосом человека, когда-то бывшего мне другом, туман сгустился перед моим взором. Не помню, как я покинул поместье. Не помню, как отыскал возле лечебницы паровой автомобиль Харкера. Но помню, как очнулся, ощутив под пальцами слоновую кость рукоятей. Карета рванула с места, подчинившись мне во всей неукротимой мощи.

И как ни жаль мне было паровой красавицы, покорившей меня еще в первый миг, добравшись до порта, я не сумел удержаться от последней мести моему другу Джонатану Харкеру. Я пустил грохочущую и тяжело вздыхающую карету под откос и со странным удовольствием смотрел, как она падает с обрыва и разбивается о камни.