Книга Призраки и пулеметы, страница 68 – Александр Бачило, Шимун Врочек, Александр Шакилов, и др.

Граф Турнин с любезным поклоном принял у миссис Хадсон чашку чаю.

— Скажите, правда ли ваша царица Александра предпочитает чай с молоком? – поинтересовался Холмс, выпуская дым из трубки. – Меня бы это не удивило, ведь ее величество росла при дворе нашей славной королевы Виктории.

— Говорят, ее императорское величество предпочитает черный или зеленый чай.

— Как хотите, решительно не понимаю, зеленый чай со штруделем…

— Не имел чести быть приглашенным к трапезе государя. По рангу мне подобает во дворце лишь стол второго разряда, и то лишь в часы дежурства. Насколько мне известно, к чаю традиционно подаются булочки с шафраном. Этот обычай был заведен еще при Екатерине Великой. Однако к чему все эти расспросы?

— Ну что вы, просто беседа за чаем. Надеюсь, граф, вы удовлетворены результатами расследования?

— Да, вполне, – помощник военного агента развел руками. – Глупейшая смерть.

— Полностью с вами согласен. Совсем недавно заходил инспектор Грегсон. Его ищейки действительно нашли саквояж там, где его припрятал бедняга Мениль. Представляете, там было двадцать пачек пятидесятифунтовых банкнот. Сто тысяч фунтов – огромные деньги! Грегсон сказал, что Скотланд-Ярд примет их, а затем передаст вашему посольству. Вам желательно зайти, не откладывая, в Департамент уголовных расследований, – Холмс пристально глянул на гостя.

— Это уже не моя забота, – отмахнулся граф Турнин. – В посольстве достаточно чиновников, которые займутся финансовыми вопросами. А я сегодня же отбываю, – штаб-ротмистр вытащил плотный синий конверт.

— Здесь тысяча фунтов. Это ваш гонорар. Надеюсь, вы сочтете его приемлемым; если нет, только скажите.

— Вполне, – Шерлок Холмс достал одну из пятидесятифунтовых купюр и улыбнулся. – Осталось лишь одно.

— Что же?

— Мой вопрос. Помните, в самом начале…

— Да, да, конечно, я вас слушаю.

— Кто вы на самом деле и для чего затеяли весь этот маскарад?

— Вы забываетесь! – помощник военного агента резко поднялся, всем видом изображая негодование. Затем вдруг рассмеялся и, махнув рукой, сел на место.

— Впрочем, кому я это говорю?! Мистер Холмс, я не знаю, на чем прокололся, но, должно быть, вы полагаете меня каким-нибудь шпионом или хитроумным налетчиком, выслеживающим сбежавшего сообщника.

— Нечто подобное приходило мне в голову, но тогда вопрос ограничился бы второй частью. Это ведь с вашей легкой руки в «Times» напечатали, что делом занимается Грегсон, а затем позвонили из русского посольства с просьбой, чтобы именно он вел это дело.

— Да.

— Зачем?

— С инспектором Грегсоном вы обычно легко находите общий язык.

— Это правда, – кивнул Холмс, – вы хорошо осведомлены о моих предпочтениях, как и о нравах русского двора. Даже забавно думать, что вас так глупо выдал звон шпор.

— В каком смысле?

— В прямом. После дела о браслетах императрицы Феодоры мне довелось побывать в Санкт-Петербурге, где я ко взаимному удовольствию общался со многими вашими генералами и офицерами. Все чины русской гвардейской кавалерии заказывают себе шпоры исключительно в мастерской некоего Савелова. Его изделия отличаются особым малиновым звоном, совсем не таким, как у вас, граф Турнин. Или вам угодно пользоваться каким-нибудь другим именем?

Офицер немного помолчал, обдумывая то, что считал нужным сказать: