Книга Призраки и пулеметы, страница 91 – Александр Бачило, Шимун Врочек, Александр Шакилов, и др.

Доктор Мортимер разрезал повязку на шее больного и жестом пригласил Патрика приблизиться. Патрик склонился к постели – и отпрянул: на неестественно бледной коже отчетливо выделялись следы укуса.

— Боже правый! – ахнул ирландец.

Он силком заставил себя вновь наклониться и пристально рассмотреть шею мистера Мерчисона. Кожа была прокушена насквозь, глубоко, и укус все еще кровоточил.

— Вот так. – Мортимер отложил испачканные кровью бинты и принялся делать перевязку заново. – Как по-вашему, такой след мог быть оставлен зубами животного? Собаки, например?

— Господи, нет! – выдохнул потрясенный Патрик. – Но это и не человек… у человека нет таких клыков…

— Это не первый случай, Шенахан, – мягко произнес доктор Мортимер, заканчивая перевязку. – И не все жертвы предыдущих нападений выжили.

Патрик сухо сглотнул.

— Вы… вы хотите сказать, что какой-то маньяк вообразил себя вампиром, сделал себе накладные клыки и теперь нападает на людей?

Роджер Мортимер молча пожал плечами.

— Но… нет, невозможно… полиция бы давно… и в газетах… – от волнения язык не вполне повиновался Патрику.

— Полиция, – обернулся к нему Мортимер, – ищет и молчит. И скорее даст перевешать каждого десятого в своих доблестных рядах, чем допустит, чтобы это дело попало в газеты. Представляете, какая поднимется паника, если журналисты проведают?

Патрик кивнул. Он очень даже хорошо представлял себе, чем обернется подобная сенсация.

— Но долго держать такое в секрете просто невозможно! – вырвалось у него.

— Если бы наш вампир гонялся за жертвами по всему Лондону, дело давно бы уже выплыло на поверхность, – ответил Мортимер. – Но пока что их обнаруживали только в нашем районе. А от больницы Чаринг-Кросс до клуба «Солнце бессонных» – рукой подать.

Теперь ясно, почему Мортимер заинтересовался клубом. Неясно другое – откуда сведения у Тэлбота, раз все держится в секрете? Впрочем, это можно разузнать и позднее…

— Занятное место – этот клуб, – задумчиво произнес Мортимер. – Очень занятное, я бы сказал. Я и сам мог бы в него вступить.

Действительно, доктор Мортимер, человек холостой, бессемейный и всецело преданный медицине, предпочитал именно ночные дежурства – а значит, и ночной образ жизни.

— Вот только мне по ночам недосуг штаны просиживать в курительной за портвейном.

Судя по мимолетной усмешке, такое положение вещей едва ли огорчало доктора – скорей уж наоборот.

— Но место очень занятное, – повторил он. – Я вам вот что скажу, Шенахан. С вашим мистером Тэлботом я обязательно встречусь. Как видите, нам даже тему для разговора придумывать не придется. А вы пойдете в клуб, как только он раздобудет вам поручителей. Очень вероятно, что преступник и в самом деле находится именно там. И поэтому я очень вас прошу – будьте осторожны.

Основатель клуба был человеком не только начитанным^[7], но и обстоятельным – а также состоятельным. Он не упустил ни малейшей мелочи. Кухня «Солнца бессонных» была изумительной, вина – отменными, обстановка – превыше всяких похвал. Патрик подобных клубов никогда не посещал. Впрочем, он не был уверен, что в Лондоне – или где бы то ни было – существует еще один такой клуб. Гостиные и курительные комнаты – да, это в порядке вещей. Биллиардная – пожалуй. Помещение для карточной игры – что ж, и это вполне естественно. А вот великолепным собранием книг может похвастаться далеко не каждый клуб. Что ж, люди, которые выходят из дома только по ночам, не могут обратиться ни в одну в публичную библиотеку – они-то работают днем. Создатель клуба позаботился о том, чтобы ночной образ жизни ничем не обездоливал его завсегдатаев. Кроме библиотеки, клуб располагал отличным музыкальным салоном, где побывала с концертом едва ли не каждая приезжая знаменитость, и прекрасным выставочным залом. Патрик предполагал, что выставляются в клубной галерее в основном художники из числа все тех же завсегдатаев – по большей части скорее модные, чем действительно талантливые богемные скороспелки, избравшие исключительно ночную жизнь, чтобы выделиться, привлечь к себе интерес публики. Он ошибся – среди висящих в галерее картин не было ни одной посредственной.