Онлайн книга «Навьи пляски»
|
Пётр сидел у дерева, распаляя внутри свою злость. Нет, ну куда же это годится? Где, в конце концов, их смотрящие?! И на что они вообще нужны, если честному человеку теперь по улице не пройти! Проснувшийся голод никак не способствовал благодушию. Но всё же слегка поразмыслив, Пётр улёгся в траву, благоразумно решив переждать здесь, пока не стемнеет. Мирно паслись рядом козы. Жужжали над лицом мухи. Солнце слепило, пробиваясь сквозь кудрявые листья. Земля была ещё холодна, но в жаркий день Петру было даже очень удобно. Пролежав так пару часов, Пётр рассудил, что уже можно вернуться обратно. Вот только есть хотелось ему всё сильнее. Козы разбрелись в стороны, но неожиданно кто-то заблеял ему почти на ухо. Пётр подскочил с перепугу, но мигом сообразил, что это полоумный Гришка сидит по ту сторону дерева. Опять от бабки сбежал? Оказалось – нет, не сбежал. Старуха шла к нему через поле, одной рукой держа юбки, а в другой несла какой-то тряпичный узел. Приблизившись, кинула узел в Петра. Сквозь грубую ткань чувствовалась внутри какая-то снедь. — Спасибо! – заискивающе улыбнулся старухе Пётр. — В последний раз говорю – уезжай! – не отвечая на приветствие, процедила карга. – Иначе закончишь как брат! — А как он закончил? – живо заинтересовался Пётр. – Вы расскажите, я, может быть, и уеду! Она глядела, прищурившись. Потом повела длинным носом, будто принюхиваясь. — Скажи-ка, лазил уже? — Куда? – притворился дурачком Пётр. Старуха смотрела пронзительно, прямо душу ему выворачивала. Пётр не сдавался, глядел в ответ. Наконец она качнула головой. — Вижу, понимаешь, об чём говорю! Зазор поутру видал. Не вижу только, был ли внутри? Ну?! Пётр молчал. Старуха грозно цыкнула. — Не вздумай туда соваться, Петро! Зазор затянулся почти, а полезешь – опять оживёт. Твой брат и так его собою долго кормил, а ведь все ведуны знают: не трогать их – зарастут сами собой без вреда. Предупреждала Мишку: не лезь, не корми тварей! Не послушал, жадный дурак. Мало нам, что с войной эти зазоры тут и там, ровно грибы от дождя растут. Так ещё и глупцы, как твой брат, их постоянно питают. — Что значит питают? – голос Петра поневоле дрогнул. — То и значит! – старуха презрительно фыркнула. – Жрёт ходоков зазор, ширится да растёт. Вон-ка, брат твой ещё в конце осени сгинул, а зазор как висел, так и висит! С каждым рассветом у церкви, как в насмешку, является! Вроде гляжу: тускнеть понемногу начал. К лету иссяк бы совсем и высох. Нет, ты на горе явился! Всегда вы, Ушаковы, были алчные твари! Всё село через вас страдало и продолжает страдать! Уезжай отсюда, тебе говорю! Коль соберёшься, так снарядим повозку и, куда надо – туда и свезут. А нет… так пеняй на себя! Пётр выдохнул шумно, топорща усы. Поутихнувшая было злость вспыхнула пуще прежнего. Ах ты ж, старая дрянь! Обдурить его, значит, решила? Небось и сами не дураки были на той стороне пошастать, с нечистью поторговать, а теперь-то Пётр им всю малину испортил! Дело понятное: земля, на которой церковь стоит, – всё Ушаковых владения. Одного барина они извели, а тут другой появился. Ушаковы им, гляди-ка, страданья несли! Да всё село их полями кормилось! Всем работы хватало! А теперь, как отец, значит, помер, так можно и сына его… Пётр рванулся вперёд и (откуда только силы взялись!) схватил старуху за горло. |