Книга Квантум, страница 35 – Алексей Губарев, Александр Изотов

Как назло, ещё два таких же термоса стояли на столе — похоже наши с Михеем. Они стояли и, зуб даю, смотрели на нас. «Ну же, вот мы, горяченькие. Съешьте нас!»

Этот бесконечный день оказался настолько загружен событиями, что я совсем позабыл о таком деле, как прием пищи. Ладно хоть мой Борис (а точнее диверсант в его теле) успел попить чаю с сухарями перед нападением. Не представляю, каково Дрёмушкину сейчас — я-то его не покормил.

Начальник прекрасно понимал наши ощущения. Он знал толк в наказаниях и воспитательной работе.

— Запомните навсегда, угольные черти! — произнёс Никанорович, хмуро глядя на нас.

В этот раз мы дружно помогали друг другу, и уже стояли в костюмах, застегивая последние клёпки и молнии. Никто никого задушить не пытался, и с лопатами не кидался. Прям друзья-товарищи.

— Если заметили что-то странное… даже если увидели, как америкос гречку из вашей плошки жрёт. Никогда, запомните, никогда не идите к СБ. Сначала, черти, доложите о происшествии непосредственному командиру, — сообщил начальник, чуть понизил голос. — На крайний случай главному инженеру, или дежурному по палубе.

Нас просканировали взглядом, словно проверяли, усвоили ли наши мозги сказанное.

— Здесь вы свои, вас выслушают, и помогут. А вот СБ никогда не станет разбираться… Закроет вас обоих, и пришьёт все косяки, какие только можно. Замучаетесь потом отмываться! Да вы ещё это поймёте, штыба вы угольная, — он отмахнулся, — Всё, наставление закончено, пошли работать. Глаза б мои вас не видели! Куда⁈ Фонари забыли, вашу кашу! Куда без фонарей⁈

Нацепив фонари поверх шлемов, подхватив лопаты и длинные металлические ломы, у которых один конец был сплющенный широкий, а второй заточен на манер карандаша, мы двинулись туда, где мне уже довелось побывать дважды.

Стоило покинуть отсек, как навалился полумрак и гул движущегося крейсера тут же усилился. Пришлось включать фонари.

— Ты как будешь работать⁈ — крикнул Михей, пытаясь перекричать шум. — Со своей больной рукой-то!

Из-за шлема я едва расслышал его. Да уж, тут можно обсуждать, что угодно, точно никто не послушает.

— Показывай, куда идти! А то я ни черта не помню!

— Ха-ха! Смешно! — отозвался Дрёмушкин, но всё же пошёл первым.

Мы добрались до того помещения, в котором я не так давно очнулся, и вдвоём, поднатужившись, откинули в сторону одну из решёток, заменяющих пол. Лучи фонарей осветили шахту, ведущую вниз. Метра три тут, не меньше. Это что же получается, мы спустимся на один уровень с реактором? Что ещё за вышлаковка?

— Давай ты первый! — предложил я Михею, — Инструменты внизу примешь!

— Ага, щас! Чтобы ты мне на голову лом уронил? — возмутился Дрёма, и сбросил вниз свои инструменты. Затем жестом показал, чтобы я повторил его действия.

Я тоже спустил инструменты и вытаращился вниз, пытаясь услышать грохот железок.

— Мазин, что с тобой? — крикнул Дрёма, — Ты как будто впервые тут оказался!

— Так и есть! Впервые! — ответил я и постучал по шлему, — После удара головой! И ни черта не помню!

— Ха! Гонишь! — снова рассмеялся Михей, — Такое не забывается! Всё, жду тебя внизу!

Спустя минуту я оказался в большой трубе, диаметр которой едва ли превышал полтора метра. Здесь нам и предстояло работать, а если точнее, соскребать со стен налипший шлак — остатки отработанного реакторного топлива, отходов хладагента, и всё это сгонять к сбросовому люку, сейчас закрытому. За несколько суток шлака скопилось тут предостаточно, и хорошо, что он успел остыть, иначе нам пришлось бы дышать такой гадостью, что мы бы работали по очереди, по несколько минут, а затем отдыхали у воздухозаборников.