Книга Чумной Лис, страница 15 – Ольга Михайлова

Тишина в кабинете давила, Чжао ощущал себя пешкой на шахматной доске, где фигуры были расставлены неведомыми силами, а правила игры ему неясны.

Утро наступило незаметно, но оно лишь усилило тревогу. Солнце, пробиваясь сквозь оконные решетки, освещало пылинки, танцующие в воздухе. У входа раздался шум: слуги принесли совершенно пьяного сынка Цзэшиня, проклятие дома и причину вечной головной боли старого отца.

Цзэшинь, обмякший и раскрасневшийся, спотыкался и дергался, его безупречные одежды были смяты и испачканы. Изо рта вырывалось пьяное пение, резавшее утреннюю тишину, нарушая покой и достоинство дома. Слуги, испуганные и растерянные, пытались удержать гуляку, но он вырывался, продолжая бесчинствовать.

Чжао медленно, с видимым усилим, сжал кулаки. Каждый нерв был натянут. Он видел перед собой не сына, а жалкое подобие человека, пятый год растрачивающего впустую всё, что было дано ему — благородное происхождение, возможности, и, что самое главное, доверие отца. Этот пьяный разгул был в его глазах предательством всех его целей, его дома.

Голос Чжао, обычно ровный и властный, прозвучал с холодной, звенящей яростью. Слуги замерли, боясь пошевелиться. Цзэшинь, чьи глаза были затуманены вином, лишь на мгновение пришёл в себя, услышав знакомый, но такой чужой тон. Он попытался выпрямиться, изобразить подобие достоинства, но его тело предательски подкосилось.

— Цзэшинь, — Чжао шагнул вперед, его взгляд остановился на сыне. — Ты хоть понимаешь, что творишь? — Слова вылетали из его уст, словно удары бича. Он видел, как сын пытается что-то ответить, но из его горла вырывалось лишь сиплое мычание, заглушенное новыми нечленораздельными звуков.

Генерал отвернулся, не в силах больше смотреть на сына, и велел слугам увести пьянчугу.

…Придя на службу в военное ведомство, Чжао снова задумался. Сун и Ван… Породнившиеся богатейший семьи, они сегодня прибрали к рукам всю столичную торговлю и все аукционные дома. Если глава дома Шэнь через дочь породнится с домом Цао, с его домом будет покончено.

Правда, был недурной вариант пристроить старшую дочь: её готов был взять для сына богатейший глава гильдии мыловаров Юань Синь. Чжао знал, что столь вонючее родство не прибавит ему веса и авторитета, но, с другой стороны, девкам уже по двадцать. Ещё немного — и вообще не пристроишь.

Тут в комнату вошла старая Линь, его бывшая наложница, которая теперь стала незримым соглядатаем в доме. Она знала всё, и генерал доверял ей. Как правило, она всегда говорила, а генерал молча слушал, но сейчас Линь неожиданно спросила.

— Господин, а кто такие Мао Юнцин и Хань Чжэньшань?

Чжао нахмурился. Мао Юнцин, племянник главного ловчего, молодой мечник, выигравший императорские состязания мечников, был в его понимании, достойным солдатом, он обладал не только отточенной техникой владения мечом, но и острым умом, что редко сочеталось в столь юном возрасте. Юнец держался с достоинством, в его глазах не было самоуверенности, которую Чжао так часто видел у честолюбивых молодых офицеров. В них читалась сосредоточенность и готовность служить, что было куда более ценным качеством в суровых реалиях военной службы. Чжао помнил, как Мао, несмотря на свою молодость, всегда проявлял и должное уважение к старшим по званию и опыту.