Книга Чумной Лис, страница 20 – Ольга Михайлова

Казалось, что сама любовь медленно пожирала её изнутри.

Женские разговоры — почти всегда о любви, мужские же — о самом главном. Шэнь Панжунь и Цао Цзюньмин встретились в богатом квартале Фандэ, в лавке книжника Юаня, где воздух был наполнен тонким ароматом свежей туши. Шэнь Панжунь искал редкое издание трактата о каллиграфии. Его взгляд быстро скользил по стеллажам, искусно расставленным вдоль стен, и натолкнулся на Цао Цзюньмина. Тот заглянул в лавку в поисках подарка для своего дальнего родственника. Его внимание привлек резной нефритовый ларец, изящно инкрустированный золотом.

Они вежливо раскланялись. Панжунь чувствовал себя несколько неловко. Отказ от Сун Линьсинь, кузины Цао по матери, хотя и логичный с точки зрения брака с принцессой, смущал его. Не воспримет ли Цао этот разрыв как личное оскорбление? Но если у Шэня не было никакого письменного договора о браке с домом Сун и его будущий брак с принцессой Ицзюнь ещё не оглашался, то договоренность о браке Цао Цзюньмина и Шэнь Гоцинь уже была давно достигнута, и потому Панжунь привык считать Цао своим будущим родственником.

Но близости между ними не возникало. Шэнь был выходцем из научной среды, и всегда был немного отстранен от обычных смертных. Но Цао, выходец из монашеской среды, был еще менее суетным. Если бы молодые мужчины отдавали себе отчёт в своих чувствах друг к другу, они обозначили бы его, как ледяное равнодушие. Однако брачный союз домов Сун и Ван непомерно усиливал их, и у семейств Цао и Шэнь не оставалось иного выхода, как породнится, ведь семейство Чжао с наследником-пьянчугой в партнеры не годилось.

Между тем до Цао Цзюньмина уже дошли слухи об отвергнутой Панжунем его двоюродной сестре Сун Линьсинь, слышал он и о том, что Шэнь Гоцинь, его нареченная, заглядывается на фаворита императрицы. Его собственное чувство к Шэнь Гоцинь было довольно слабым, но мысль о том, что его будущая жена неравнодушна к Ханю, вызывала у него одновременно скрытое раздражение и усмешку. Вчера же разнесся новый слух — о будущем браке Шэня Панжуня с принцессой Ли Ицзюнь. Эта новость заинтересовала Цао: иметь шурина — зятя императора — это неплохо.

Они делились новостями с осторожностью, каждый пытался понять намерения другого. Разговор тек, как прохладная вода на перекатах, то оживляясь, то замедляясь.

Шэнь Панжунь, вздохнув, решил начать первым,

— Слушай, Цао, — начал он, его голос был тих, но настойчив. — Мой разрыв с Сун Линьсинь… Не то чтобы я жалел о своем выборе, нет. Но есть нюансы, которые нужно прояснить, прежде чем я смогу полностью сосредоточиться на принцессе.

Он уловил в глазах Цао проблеск понимания, смешанный с легкой настороженностью. Цао Цзюньмин кивнул, давая понять, что услышал

— Я ценю твою прямоту, Панжунь. Мое положение с Шэнь Гоцинь тоже не идеально. Мы помолвлены, но… взаимность — нечто более тонкое, чем письменный договор. Я забочусь о репутации нашей семьи, и, если есть какие-то… недоразумения, я хотел бы знать о них.

Он смотрел на Панжуня прямо, его взгляд был острым, оценивающим. Панжунь почувствовал, как напряжение в воздухе слегка спало. Возможно, открытость была лучшей стратегией.

— Я не стремлюсь играть в игры, Цао. Моя цель — принцесса Ицзюнь, это ясно. Но прошлое не отпускает так легко. И я полагаю, что ты поможешь мне успокоить Линьсинь. Мы ведь, по сути, связанные люди. Что до моей сестры Шэнь Гоцинь… она умная девушка.