Книга Без страха и упрёка, страница 95 – Андрей Земляной

Штурмин отвечал честно ровно настолько, чтобы его не отправили в госпиталь.

Голова иногда болела. В ушах после тишины появлялся тонкий звон. Ночью он несколько раз просыпался, не понимая, где находится, и искал рукой оружие.

Лежать ещё неделю под наблюдением Алексей не хотел, но и прежней уверенности в собственной неуязвимости уже не испытывал. Тело исправно напоминало, что оно не железное и однажды может не успеть за решением головы.

Когда становилось слишком тихо, Штурмин разбирал трофейный «Маузер», проверял крепления десятикратного прицела и перебирал немецкие патроны, полученные по распоряжению Ерёменко. Две сотни патронов одной партии были уложены в одинаковые пачки. На фабрике такой запас казался богатством. Здесь, в сухой казарме, они выглядели просто аккуратными картонными коробками.

Трофейный «Вальтер P38» он носил постоянно. Пистолет был удобнее «ТТ», позволял безопасно держать патрон в патроннике и не требовал перед первым выстрелом возиться с курком. Два запасных магазина находились в немецкой кобуре на ремне.

На четвёртый день за Штурминым пришёл капитан Зайцев.

Он нашёл Алексея возле оружейной комнаты, где тот помогал Сивому разбирать полученные для батальона диски к «ДП».

— Сержант Штурмин, вас вызывают в штаб формирования, — сообщил Зайцев. — Оружие оставьте в казарме, кроме пистолета. Разговор займёт не меньше часа.

Сивый поднял голову.

— Его опять куда-то забирают?

Зайцев посмотрел на пулемётчика.

— Когда решение будет принято, командир батальона сообщит подразделению. Пока продолжайте заниматься своим имуществом.

Сивый подождал, пока капитан отойдёт на несколько шагов, и тихо спросил:

— Алексей, вернёшься?

— Сначала узнаю, куда меня вызывают, — ответил Штурмин. — Не успеешь соскучиться, разбери оставшиеся диски и не перепутай исправные с теми, которые уже пометил оружейник.

— Значит, дело серьёзное, — заключил Сивый. — Ты даже не пошутил нормально.

Штурмин не ответил.

Он и сам чувствовал, что вызов не связан с обычным назначением в батальоне. Для этого хватило бы Руденко и приказа по формированию. Капитана Зайцева не прислали бы через половину города, чтобы предложить сержанту стрелковый взвод.

В небольшом доме при штабе их ждали двое.

Первым был полковник из Разведывательного управления Генерального штаба, которого Алексей видел во время поездки к Ерёменко. Высокий, худой, с усталым лицом и внимательными глазами, он сидел во главе стола.

Рядом находился крепкий мужчина лет сорока в форме майора. Он поднялся навстречу Штурмину и представился:

— Майор Степан Григорьевич Тихонов. Командир отдельной группы специального назначения.

На столе стоял чайник, лежали хлеб, печенье и несколько пирожных. После фабричных подвалов фарфоровые чашки выглядели почти вызывающе.

Полковник заметил взгляд Штурмина.

— Садитесь, сержант. Разговор действительно будет долгим. Чай можете наливать сразу: это не проверка выдержки.

Алексей сел и осторожно взял чашку. Чай оказался настоящим, крепким и сладким.

Пирожное он трогать не стал. Не потому, что не хотел. Просто в памяти слишком свежо стояли бойцы, делившие на четверых банку консервов возле разбитой стены. Разум подсказывал, что отказ от еды никого не воскресит, но рука всё равно не поднималась.