Книга Без страха и упрёка, страница 99 – Андрей Земляной

Сивый узнал о переводе вечером.

Он долго молчал, сидя на койке и держа между коленями разобранный диск «ДП». Потом собрал пружину, закрыл крышку и только после этого заговорил:

— Значит, в Москву, а потом за немцами по особому счёту?

— Сначала проверка и подготовка, — ответил Штурмин. — В группу меня ещё не приняли окончательно.

— Примут, — уверенно произнёс Сивый. — Ты слишком неудобный человек, чтобы оставить тебя командовать обычным взводом.

Алексей усмехнулся, хотя весёлого было мало.

— Тебя оставляют помощником командира пулемётного отделения. Учись распределять позиции и следить не только за своим оружием. Руденко может поставить тебя на отделение раньше, чем ты думаешь.

— Я слышал, — сказал Сивый. — Ты им тоже объяснил, что меня с собой брать нельзя?

Штурмин не стал лгать.

— Объяснил. В группе служат люди с большой подготовкой. Ты попытался бы доказать, что не хуже, и полез бы туда, где нужно сначала подумать.

Сивый нахмурился.

— Может, я сам должен был решать?

— Когда будешь готов, решишь сам. Сейчас у тебя есть возможность стать командиром и не погибнуть в первой операции из-за желания кого-то впечатлить.

Пулемётчик несколько секунд смотрел на него, затем отвёл глаза.

— Злюсь, — признался он. — Но понимаю. Это ещё хуже.

— Пройдёт.

— Не обещай того, чего не знаешь, — буркнул Сивый. — Лучше отдай немецкий пистолет на память.

— «Вальтер» поедет со мной.

— Тогда хотя бы пачку немецких патронов.

— Они другого калибра.

— Жадный ты человек, Алексей.

На этот раз Штурмин рассмеялся.

Через три дня он получил офицерскую гимнастёрку, документы и предписание. Новые знаки различия лежали непривычно ровно, будто принадлежали другому человеку. Сержантские петлицы Алексей убрал в вещевой мешок, не решившись выбросить.

Перед рассветом капитан Зайцев подъехал к казармам на серой машине.

Штурмин вынес вещевой мешок, чехол с трофейным «Маузером» и деревянный ящик с немецкими патронами. «Вальтер P38» находился в кобуре на ремне.

Сивый и Нечаев стояли у крыльца. Руденко не вышел: в штабе уже принимали очередную группу пополнения.

— Письма писать не обещаю, — сказал Штурмин, укладывая винтовку на заднее сиденье. — Но если окажусь рядом, загляну.

— Только не ночью через окно, — попросил Сивый. — У нас часовые нервные.

Нечаев пожал Алексею руку.

— Удачи, товарищ лейтенант.

Новое обращение заставило Штурмина на мгновение задержать взгляд на бывшем командире взвода.

— Вам тоже, товарищ капитан.

Зайцев посмотрел на часы и приказал водителю трогаться.

Машина выехала из двора, свернула к станции и вскоре скрылась за мокрыми после ночного дождя домами.

Продолжаются переговоры товарища Молотова и представителей Ирана. Беседы проходят в тёплой, дружеской обстановке и конструктивном ключе.

От Советского Информбюро 25 августа 1942 года.

Экзамен

До Москвы Штурмин ехал вместе с капитаном Зайцевым.

Купе было старым, с жёсткими полками, мутным окном и одеялами, впитавшими угольную гарь, табачный дым и запах множества прежних пассажиров. После фабричных подвалов оно всё равно казалось почти неприличной роскошью. Здесь не осыпался с потолка кирпич, не рвался возле стены телефонный провод, а человек мог вытянуть ноги, не проверяя сначала, не лежит ли под полкой граната или чья-нибудь оторванная рука.