Книга Месть Даники, страница 6 – М Кей Нуар

— Я ничего не слышал о нём, — просто отвечает Эмилио. Он знает меня достаточно хорошо, чтобы не подливать масла в огонь. Хотя он никогда не говорил этого вслух, я знаю, что он сам не самый большой поклонник Луки. Некоторые могут считать отсутствие уважения более допустимым, чем другие, но в нашем деле это непростительно.

— Такой избалованный паршивец; меня утомляет, что он не тянет свою ношу.

Моя привязанность к брату глубока, однако его способность вызывать во мне ярость превосходит любую другую.

Эмилио не отвечает. Мы оба знаем, что мой брат не очень надёжен — никогда не был и, вероятно, никогда не будет. Но я не должен жаловаться.

— Пожалуйста, отправь его ко мне, когда увидишь, — приказываю я, проверяя телефон на предмет ответа на моё предыдущее сообщение. Оно всё ещё непрочитано.

Старик кивает.

— И, Эмилио, никто не проходит через эту дверь, понял? У меня есть срочные дела, которыми нужно заняться.

— Sì, Don mio 3. Понял.

Я отпускаю его взмахом руки и откидываюсь на спинку стула, мой разум перегружен, я по привычке кручу тяжёлые перстни на пальцах. Перстень за каждого умершего близкого, всегда рядом, чтобы напомнить мне, что я потерял. Всё, что у меня осталось, — это Лука, каким бы маленьким дерьмом он ни был.

В конце концов, я не могу полностью винить Луку за то, какой он есть. Какой у него был пример для подражания?

Уставившись в потолок, я сжимаю кулаки, наслаждаясь удовлетворяющим звуком хруста костяшек. Мне следует работать над тем, чтобы не раздражаться так сильно, это вредно для моего здоровья — так говорит мой врач (и Даника тоже).

Я беру маленькие грабельки с краю сада камней, который Даника подарила мне, чтобы помочь справляться с приступами гнева. Они выглядят так неуместно на моём столе, но я так сильно привязался к ним. К собственному удивлению, мне нравится смотреть, как в песке формируются аккуратные дорожки, когда грабли выписывают волны, послушные моим движениям.

Но сегодня этого недостаточно, чтобы успокоить меня. Даже близко.

Я с силой бью грабельками по маленькому чёрному камню, отправляя его в полёт, как игрок в гольф, попадающий в цель с удовлетворяющим стуком.

Грёбаная семья.

На колени

Даника

Кошмары подбрасывают меня на кровати более жестоко, чем мне хотелось бы, — снова. Они становятся всё чаще, как всегда в это время года.

Холодный пот липнет к моему тёплому телу, дыхание всё ещё перехвачено в том самом вздохе, который должен был быть криком во сне. Я знаю, что ничего из этого не реально, но неприятное чувство остаётся, даже когда детали начинают стираться.

Всё, что я помню из сна, — что мне снова девять лет, я бегу по полю, которое каким-то образом смешивает образ моего детского заднего двора с безликим лесом. Близнецы (мои братья) гонятся за мной, угрожая снова запереть меня в сарае.

Остальная часть истории быстро испаряется из моего сознания. Я не злюсь. Воспоминания о тех днях и так достаточно болезненны, мне не нужны сны, чтобы напоминать, что моё идеальное детство, по правде говоря, не было таким уж идеальным.

Надев очки, я медленно осознаю солнечный свет, просачивающийся сквозь щель в тяжёлых шторах, ниспадающих с высокого потолка. Данте всегда приоткрывает их, когда встаёт.

Может, он надеется, что это разбудит меня пораньше, но он уже должен знать, что я не «жаворонок». Если я встаю до полудня, это чудо. Он же, с другой стороны, успевает прожить целую жизнь до восхода солнца, начиная с тренировки с Эмилио в 5 утра. Пусть он, а не я.