Книга Не истинная. Нейтрал, страница 65 – Рина Чар

Я как-то решила посмотреть иллюстрации животных, если честно, лучше бы не открывала бы вовсе. Практически сразу закрыла, покачав головой. Не существует здесь милых зайчиков, хомячков или мышек на худой конец, о нет. Даже если и есть такое милое животное, то у него в довесок будет яд, который может убить тебя за несколько мгновений. Поэтому нет, на темной и вообще какой-либо половине розовым павлинам тут не место.

С письменными принадлежностями, конечно, всё оказалось очень печально. Мир магии, ёперный творец, почему не придумали удобные магические ручки? Чем они там занимаются, мизинчиком об угол, маги? Зря штаны просиживают, тихий ужас!

Оказалось, что в прошлый раз, когда я отправила отцу пять строчек, включая инициалы в начале и конце, я совершила верх абсурда в письменном этикете, представляете? Да, здесь даже есть такое — письменный этикет. Зато нормальные ручки для такого действия ни к чему, о нет, мозги не на то заточены.

В общем, если бы я написала такое кому-то другому, меня бы заклевали. Пронесло, правда, я выслушала продолжительный монолог от отца. Мужчина даже ни разу не запнулся, он как будто готовился к такой речи. Хотя почему как будто? Скорее всего, так оно и было, времени было предостаточно.

Пока он распинался о правилах этикета, тряся внушительным томиком в руках, я задавалась немым вопросом: «А, собственно, почему именно сейчас?» В наш прошлый разговор он не мог что ли прочитать свой монолог? Ему потребовалось несколько месяцев на подготовку? Репетировал? Дал жару, однако.

Я внимательно выслушала его тридцатиминутный монолог, стоя, как оловянный солдатик, и периодически кивала в знак согласия, мол: «Да-да, отец, помню, знаю, зафиксировала, уяснила, пояснила и на подкорке утрамбовала, ага».

В конце концов, загрузив мне мозг по полной программе, ведь недостаточно его напрягаю, видите ли, мужчина был удовлетворен произведенным эффектом, отпустил меня восвояси. Обиделся, походу, что я вообще ничего не написала в ответ. Надо будет в следующий раз сердечко трехстраничное нарисовать, пусть расшифровывает…

— Мне тоже очень интересно, он никогда не предупреждает заранее, — засияла она. — Значит, будет что-то воистину необычное!

— У тебя есть предположения, что именно?

— Не знаю, папа скрытен, и если сам того не захочет, то никто об этом не узнает. Я пыталась, но все тщетно, — надула она губки, а я рассмеялась. — Много всего можно найти и еще больше всего ценного…

— Не сомневаюсь, — поднялась с колен и протянула ей руку, вновь переведя взгляд на замковое окно. — Ты не хочешь прогуляться по саду? Он так прекрасен, что же нам сидеть только в замке?

— Ты пойдешь со мной? — недоверчиво поинтересовалась она.

— Не только же учиться круглыми сутками, не правда ли? — улыбнулась я ей, посмотрев на девочку. Она приняла мою руку, и мы отправились гулять по саду.

— Хорошо, — засияла она.

Самое удивительное, что цветы были очень похожи, как из моего мира, но в то же время столько отличий. Цветы очень хрупки, и, чтобы защитить себя от внешнего мира, адаптировались и приобрели множество свойств. Некоторые из наших растений были с ядом, а некоторые — с огромными шипами. Были и такие, которые с виду безобидные, но питаются далеко не божьими коровками.

Амелия рассказывала с таким воодушевлением, сверкая глазками, обо всех цветах и растениях, растущих в нашем замке. У меня сложилось впечатление, что она старалась компенсировать недостаток внимания родителей и хотела стать ближе к остальным хотя бы в информационном плане. Все цветы были посажены еще матерью, когда она жила в замке, а сейчас только поддерживают эффект великолепия.