Книга Любовь, которую ты примешь, страница 88 – Рина Сивая

«Ты уже видел это?!» – и приложенное фото из популярного юридического паблика, где ссылались на меня и Марию. Я уже хотел было ответить, что держу все под контролем, как вдруг в голове всплыли недавние слова, сказанные с азартом и воодушевлением: «Черный пиар. Один скандал раскачает аккаунт быстрее, чем сотни евро, спущенные на рекламу». Мысль ударила, как разряд молнии. Острая, ядовитая, невыносимая. Нет. Не может быть. Она не могла. Не могла так поступить. Но ведь это была ее идея. Марии. Ее новая страничка, которая не росла. Ее отчаяние от медленного прогресса. Я отшвырнул телефон так, что он с глухим стуком ударился о стену. Стекло экрана покрылось паутиной трещин, но это не принесло облегчения. – Сеньор… – Паула смотрела на меня с ужасом. – Выйди, – прошипел я, не глядя на нее. Голос звучал чужим, низким и опасным. – И найди Солер. Сейчас же. Дверь тихо закрылась. Я остался один. Тишина в кабинете давила на уши, но в голове стоял оглушительный гул. Ее слова. Ее увлеченное лицо, когда она рассуждала о скандалах как о инструменте. Ее разочарование из-за медленного роста блога. И этот поцелуй. Тот самый, где я впервые за долгие годы забыл обо всем на свете. Где позволил себе быть уязвимым. Предательство. Оно жгло изнутри, кислое и обжигающее. Я всегда рассчитывал на контроль. На логику. На стабильность. А Мария Солер вломилась в мою жизнь, как торнадо, заставила чувствовать, заставила довериться… ради чего? Ради нескольких тысяч подписчиков? Я резко встал, смахнув со стола папки с документами. Бумаги разлетелись по полу белым веером. Мало. Мне хотелось крушить все вокруг. Превратить в щепки этот проклятый кабинет, где несколько дней назад она сидела у меня на коленях и смеялась. Где она лгала. Мой взгляд упал на смартфон с разбитым экраном. Он лежал на ковре, темный и безмолвный. Ни одного звонка от нее. Ни одного сообщения с объяснением. Только трусливое молчание. Я подошел к окну, упираясь ладонями в холодное стекло. Весь город был внизу, привычный и упорядоченный. А мой мир рухнул из-за одной девчонки. Девчонки, которой я, кажется, позволил стать слишком важной. Той, которой я сотни раз говорил о том, как важна моя репутация, моя работа. Которая умело приняла это оружие из моих рук и использовала в нужный момент. Зачем? Что ей это дало? Внимание? Мало я ей его давал? Или это такая изощренная месть? Но за что, твою мать?! Я всадил кулак в стекло и резко развернулся. Злость кипела внутри, и я поднял телефон, пытаясь его оживить. Он включился, но на прикосновения не отреагировал. Прекрасно. Только этого мне не хватало. Дверь без предупреждения раскрылась, являя мне взлохмаченную Розу. Она оценила мой мрачный вид, разбросанные листы и расправила плечи. – Я предупреждала тебя, Арнау, – холодно, по-деловому заявила она. – Предупреждала, что так будет. – Я со всем разберусь, – сквозь зубы выдавил я, в чем совершенно не был уверен. – Как? – Монтойя шагнула вперед. – Подашь в суд на половину медиа-рынка? Это только подольет масла в огонь! Нужна грамотная PR-стратегия, а не рычание из угла. – Так составь эту стратегию! – я все-таки сорвался на крик. – Иди! Работай! Партнер ты или нет?

Это было грубо, и если рассуждать объективно, Роза не заслуживала подобного отношения. Она была первой, кто согласился со мной работать. В самые сложные времена она всегда была на моей стороне. Я не имел никакого морального права ей грубить, но сейчас я был не в том состоянии, чтобы контролировать интонации. Но Роза… не обиделась. Она слишком хорошо меня знала, чтобы понимать нынешнее состояние. – Не смей вылезать из этого кабинета, – припечатал она меня своим приказом. – Дай мне два часа. Один! Один гребанный час не общайся ни с кем, кроме Паулы. Все ясно? Я коротко кивнул. План был верным, я оценил. – И найди Солер. Вы должны выступить единым фронтом, – закончила свою мысль Роза, разворачиваясь. Но она не успела сделать и двух шагов, как в нее врезалась вывернувшая из-за угла фигура. – Отлично. Солер уже здесь. Теперь сидите вместе и не смейте мешать мне работать! В дверном проеме, запыхавшаяся, с растрепанными волосами и глазами, опухшими от слез, стояла Мария. Она была без пальто, в том самом платье, в котором пришла сегодня на пары, и мелко дрожала – от холода или от нервного потрясения. Увидев меня, она замерла, словно вкопанная. В ее взгляде читался ужас, раскаяние и мольба, подтверждавшие мои выводы лучше всяких слов. Роза фыркнула, бросила на нас убийственный взгляд и, отодвинув Марию плечом, прошла мимо, бросив на прощание: – Час. Максимум. Дверь с грохотом захлопнулась. Мы остались одни.