Книга Любовь, которую ты примешь, страница 92 – Рина Сивая

Глава 39. Мария Солер

«Сеньорита Солер, с сожалением вынуждены сообщить, что в одностороннем порядке прекращаем наше сотрудничество согласно договору. Все ваши обязательства считаем исполненными и не настаиваем на дальнейшей публикации запланированных постов. Расчет произведен согласно оказанным услугам. Всего хорошего, надеемся в будущем продолжить взаимодействие при более благоприятных условиях». Это уже девятое письмо за последние три дня: они дублировали друг друга практически слово в слово. Что им жаль. Что они прекращают. Что они надеются. И это дурацкое «при более благоприятных условиях». Девять брендов, с которыми я сотрудничала долгие годы, от меня отказались после скандала с дурацким видео. Несмотря на наши отношения, несмотря на мою благонадежность и проведенное вместе время. Самые крупные взяли паузу на несколько дней, конечно, ожидая, что шумиха утихнет. Но она не стихала. И виной тому был Арнау Серра. Его заявление, вышедшее примерно через час после моего побега из его кабинета, было кратким и совершенно неубедительным. «Все имеют право на частную жизнь. Я настоятельно прошу не лезть в мою во избежание новых судебных исков». Он даже не упомянул меня – только «свою» личную жизнь. Что ему, конечно же, сразу и припомнили. «Частная жизнь за броней исков: Адвокат Арнау Серра защищает только себя». «Серра строит крепость из заявлений, Солер остается за её стенами одна». «Спасая себя: почему в заявлении Серра нет ни слова о Марии Солер?» «Невидимая женщина: Скандал с двумя главными героями, но на публике – лишь один». Да, я читала все эти заголовки. Иногда – еще и статьи. Это было моим единственным окном в мир – все остальные я себе запретила. Я вынула сим-карту из телефона, чтобы никто не донимал меня звонками. Я отправила в университет электронное письмо. Я написала еще одно письмо на имя Розы Монтойя, в котором сообщала, что на работу больше не выйду – не знаю, прочитала ли она его: ответа за три дня так и не поступило. Поэтому я отправила еще одно – в отдел кадров, приложив к нему заявление об увольнении. Мне казалось это правильным – пока никто не пронюхал, что мои отношения с Арнау – это не только троп «профессор и студентка». Но… «Связь глубже, чем казалось: Мария Солер была стажером в фирме Serra Asociados». «Расследование: Как Мария Солер из стажера стала пассией главы Serra Asociados». «Новый удар по репутации Серра: юридический гигант замешан в скандале со стажером». «Карьерный рост? История Марии Солер в фирме Serra Asociados вызывает новые вопросы». «Скандал Serra Asociados: Компания отказывается от комментариев по поводу стажировки Солер». После этого мою личку засыпало новой волной сообщений – их я принципиально не читала, но некоторые уведомления все-таки цепляли глаз. «Теперь понятно, как ты все свои контракты получала. Сначала стажировка у босса, потом блогер? Хороший лифт». «Настоящий талант! Сначала спать с профессором, потом с боссом. Жди, твои 300к подписчиков тоже разбегутся». «И в кого же ты такая умная? Вся карьера построена на том, что раздвигаешь ноги перед начальством». «Держись! Хотя… за что тебе держаться? За своего адвоката? Oh wait».

Я понимала, что все это – недоброжелатели, которые слетелись поглумиться над чужим горем, и что не нужно принимать их близко к сердцу, но… Каждое подобное сообщение пробивало мою броню и заставляло вжиматься в спинку дивана – за эти дни я почти не сходила с него. Если бы не Эва, я бы, наверное, уже сдохла от обезвоживания и голода. Она прилетела тем же вечером и вытребовала запасной ключ у Сары: знала, что я не открою. Бросила свою сумку от Биркин на столик и упала на пол рядом со мной, обнимая за плечи. – Не убивайся, малыш, – шептала она, гладя меня по волосам. – Все образуется. Все наладится. Я, конечно, не поверила. Как оказалось, не зря. Я не знала, что предпринимал Серра и его адвокатская свора, но скандал не стихал. Сначала журналисты полоскали во всех грязных лужах наши имена. Потом переключились на Арнау. А когда он не отреагировал на их заявления, переключились на меня. «Где же Мария? Таинственное молчание студентки заставляет Барселону гадать». «Жертва или соучастница? Молчание Солер на руку только одному человеку – Серра». «Что он ей сказал? В сети считают, что за молчанием Солер стоит угроза или сговор». «Две стороны одной медали: Он отстраняется от должности, она – от всей жизни. Кто настоящая жертва в этой истории?» После последней статьи я узнала, что Арнау отказался от места преподавателя в университете, и почувствовала… вину. Когда я начинала войну за его завоевание, я вовсе не хотела, чтобы Серра терял что-то из того, что ему нравилось – а преподавание совершенно точно приносило ему удовольствие, я знала. Теперь он лишен своего статуса профессора. И мог лишиться еще и другого – адвоката. – Я тебя умоляю! – Мендез отмахивалась и закатывала глаза, когда я поделилась с ней своими мыслями. – Даже если он перестанет представлять чьи-то интересы в суде, его фирма так и останется его фирмой. Ничего твой Серра не потеряет! Подруга приходила ко мне каждый вечер вместе с очередной доставкой из ресторана. Эва называла все это отпуском, пока расставляла контейнеры с едой на столике перед диваном, и с упрямством надзирателя следила, чтобы я съела хотя бы половину. Учитывая, что есть мне не хотелось, приходилось почти давиться. – Слушай, – сеньорита Мендез говорила с набитым ртом, запихивая в меня очередную ложку паэльи. – Ты не представляешь, какой хайп вокруг тебя. Это же золотое дно! Можно хоть завтра монетизировать. Ты – главная героиня города, детка! Я лишь мотала головой, отталкивая тарелку. Мысль о том, чтобы превратить этот кошмар в контент, вызывала у меня тошноту. – Ни за что. Я не могу. – Почему? – Эва смотрела на меня с искренним недоумением. – Ты же не виновата ни в чем! Ты влюбилась, у тебя роман. Все бы так делали на твоем месте! А эти ханжи и лицемеры… Ты должна гордиться! Ты завоевала самого Арнау Серра! Гордиться? Я чувствовала только стыд и горечь. Я была той, из-за кого он потерял лицо. Из-за кого его репутация, которую он выстраивал годами, трещала по швам. И его молчание, его отстраненность в том злополучном заявлении… Я понимала его логику. Прагматичную, холодную. Ту самую, что я когда-то так обожала в нем. Но сейчас она резала по живому. Он защищал фирму. Себя.