Книга Я тебя не предам, страница 28 – Аннa Шнайдер

— Я так понимаю, ты нашла себе компанию, — пробормотала я, борясь со сном. Не засыпать! Нет, не засыпать! Через полчаса концерт, я хотела туда сходить. И погулять надо. А потом нас опять будут кормить, и неважно, что я ещё обед не успела переварить.

— Ага, — улыбнулась Карина, плюхнувшись на сиденье напротив, и потянулась за бутылкой с водой. — Много ребят моего возраста. И Серёжа ещё.

— Какой Серёжа?

— С которым мы два года назад в Волгоград ходили.

Мысли ворочались вяло, но среди мелькающих перед внутренним взором лиц чужих детей я наконец вычленила одно — забавный вихрастый мальчишка, темноволосый, с целой кучей веснушек на курносом носу. Точно, он был в той немногочисленной банде детей, которая держалась до конца двадцатидневного круиза. И только в середине маршрута Карина неожиданно выяснила, что Серёжа — внук капитана.

— А его дедушка теперь тут работает, что ли? — удивилась я, зевнув.

— Нет. С дедушкой Серёжа поплывёт в августе.

— Счастливый человек.

— Точно! — хмыкнула Карина. — Давай тоже?

— Я деньги печатаю, по-твоему?

— Нет, ты их пишешь.

Я фыркнула, потом откровенно заржала и всё-таки села, чтобы посмотреть в бесстыжее и весёлое лицо собственной нахалки-дочери.

— На самом деле было бы круто поплыть ещё разок, — призналась я, складывая ноги в позу лотоса. — Но я не знаю, как у меня получится с твоим папой. Если он заупрямится и решит делить имущество, придётся потратиться на адвоката. — Карина явно хотела что-то сказать, но я её перебила, поинтересовавшись: — Как тебе Стас?

— Да вроде хороший парень. Но явно считает меня мелкой, — улыбнулась дочь. — Я его сейчас видела в коридоре на главной палубе, кстати. Оказывается, он живёт один в двушке. Вот это непруха!

— Тебе ещё рано.

— Да мне и тут нравится, — Карина покосилась на иллюминаторы. В этот момент мимо как раз проплывала чья-то моторная лодка, и в стекло хлестнуло так, что мы на пару мгновений словно оказались под водой. — Ого! Вот это да-а-а!

— Кстати, — вдруг вспомнила я, усмехнувшись восторгу дочери. — Стас напросился завтра с нами купаться. Я согласилась. Надеюсь, ты не против?

Карина, в этот момент всё ещё таращившаяся в иллюминатор, словно ожидала продолжения аттракциона под названием «почувствуй себя пассажиром подлодки», перевела на меня недоуменный взгляд.

— Стас?! С нами? Да ладно? Ты прикалываешься, мам?

— Если бы.

— Нет, я не против, конечно, — растерянно улыбнулась Карина. — Просто странно. Ладно бы ещё мы в Самаре завтра были, там пляж хоть куда. Но Мышкин!

— Думаешь, Дворец мыши для Стаса интереснее? — скептически протянула я, и дочь прыснула.

— А-а-а, вот оно что! Он тоже, что ли, был в Мышкине миллион раз?

— Не преувеличивай. Мы миллион раз там не были. Раз тридцать, наверное. Но да, этого вполне достаточно для того, чтобы всё там посмотреть.

Я любила этот город. Впрочем, я любила все города без исключения — какие-то больше, какие-то меньше, — но все. У каждого из них было своё очарование. Но по некоторым из них, к сожалению, чувствовалось, что их совсем не любит местная администрация. В Мышкине всё было иначе — любовь местных жителей к этому городу чувствовалась в каждом камушке, в каждой травинке, — потому что город менялся, при этом оставаясь прежним. Мышкин двадцать лет назад был совсем иным, но всё же это был тот же город. Он сохранил свою самобытность даже несмотря на возведённую длинную набережную и Дворец мыши.