Книга Я тебя не предам, страница 83 – Аннa Шнайдер

Язык сменяли проворные пальцы, а пальцы — нахальный язык. Зубы тоже играли свою роль, и Стас не гнушался легко покусывать нежную плоть, вызывая во мне вспышки сладких судорог — и я готова была поклясться, что он улыбается каждый раз, когда ощущает моё удовольствие. Я чувствовала его улыбку — хотя понятия не имею, как и чем! — тёплое учащающееся дыхание, и понимала: даже если изначально Стас собирался ограничиться ласками, теперь вряд ли сможет отказаться от большего.

Так и оказалось. Я тихо вскрикнула, когда он накрыл меня собой, войдя сразу на полную глубину, открыла слезящиеся от множественных оргазмов глаза — и столкнулась с горящим взглядом Стаса. Говорят, самый горячий огонь голубой, и сейчас я как никогда остро ощущала правоту этого утверждения.

Стас двигался резко и порывисто, не говоря ни слова, и неотрывно глядел мне в глаза с таким пылом, что я была не в силах даже опустить веки и тем более отвернуться. Этим взглядом он подчинял меня себе даже больше, чем собственными властными движениями, старыми как мир, заставляющими мужчину — брать, а женщину — отдавать. Потому что соприкосновение тел, даже такое глубокое — не более чем соприкосновение тел, а Стас будто хотел проникнуть заодно в мою душу. Это гораздо сложнее, чем в тело, но сейчас, когда я смотрела на него, не отрываясь, мне чудилось, что он уже достиг своей цели.

Я впивалась в спину Стаса всеми пальцами, совсем не думая о том, что после такого вмешательства он не сможет загорать — всем окружающим сразу станет понятно, откуда подобные отметины. Мне было всё равно, и ему тоже.

Мы просто наслаждались друг другом.

Очередная волна удовольствия была столь мощной, что я всё-таки зажмурилась, застонала и затряслась, ощущая завершающие мужские фрикции, сильные, резкие и глубокие — а спустя секунду едва не закричала протестующе, когда взамен сладкому чувству наполненности пришла почти болезненная пустота.

Несмотря на общий восторг, об ответственности за свои действия Стас всё-таки не забыл.

— Сумасшедший, — повторила я, когда немного отдышалась.

— Есть такое, — усмехнулся он, глядя на меня с таким трепетным восхищением, что возмутиться самоуправством не получилось. Да, я как-то не привыкла, чтобы на меня набрасывались, словно голодающий на еду, но тем не менее я ведь не остановила Стаса — наоборот, лежала и наслаждалась. Если бы я хоть немного протестовала, он прекратил бы всё, уверена. Так что и упрекать смысла нет — ни его, ни себя.

Я уже собиралась вставать и бежать к Каришке — несмотря на то, что мой телефон по-прежнему хранил молчание, оставшийся в маленькой сумочке через плечо, которую я не помнила, когда сбросила, — но Стас не дал. Вновь поцеловал почти до головокружения, крепко и властно завладевая губами, скользнул ладонью по груди, словно напоминая мне, что я по-прежнему в платье и верхней части купальника — не пора бы, мол, снять?

— Хочу ещё, — шепнул Стас, а потом добавил гораздо тише, причём настолько, что я благоразумно решила: мне послышалось. — Слишком долго ждал…

Долго? Сегодня четвёртый день нашего путешествия. Разве это долго? Нет, точно послышалось.

Стас приподнялся, чтобы стянуть с себя футболку, а затем замер, будто позволяя мне изучить его тело — а там было, на что посмотреть. Не как у кинозвёзд, конечно, когда фигуру специально делают намеренно рельефной, а потом ещё сверху в фотошопе обрабатывают — но на мой взгляд, натуральные тела без перекаченности выглядят гораздо лучше. И кубики имеются — к ним мои шаловливые руки сразу и потянулись, дабы погладить. Взгляд невольно сполз ниже — туда, где красноречиво напоминало о себе кое-что горячее и твёрдое, прижимающееся к моему животу, и я уже хотела потрогать, когда в дверь вдруг постучали.