Книга Осколки наших разбитых сердец, страница 112 – Daria Tetslova

Лада стояла совсем рядом. Видимо, подбежала за чем-то, но так и замерла, не дойдя до нас пару шагов. Она прижимала медведя к себе и смотрела на нас огромными, растерянными глазами.

— Папа?... — тихо, почти одними губами, переспросила она.

— И как она отреагировала? — спрашивает Влад, внимательно изучая мое лицо после рассказа о прошедшем вечере.

— Случилась истерика. Она не успокаивалась до самого дома, просто ни на что не реагировала, — тяжело выдыхаю, и по коже пробегает мороз от свежих воспоминаний. — В машине уже вырубилась. Видимо, психика просто не выдержала.

Влад недовольно качает головой.

— Слишком долго тянули. Вместо выяснения отношений нужно было решать, как без травм для детской психики сообщить ей, что он – её папа. А теперь момент упущен, и я бы даже сказал – запущен.

Я опускаю глаза. Крыть нечем. Он прав – мы слишком много времени потеряли, меряясь обидами и припоминая прошлое, а нужно было просто сесть и по-человечески договориться ради нее.

— Она сейчас у твоих родителей? — спрашивает он.

— Нет. Я утром отвела её в садик, — отвечаю я, вспоминая наше утро. — Она была непривычно тихой. Сама оделась, молча съела завтрак, ни разу не закапризничала. А перед самым входом в группу остановилась и спросила: «Мам, а дядя Игорь сегодня придет?»

Я посмотрела на свои руки. Пальцы мелко дрожали, и я спрятала их в карманы халата. В горле стоял плотный ком, мешающий нормально вдохнуть.

Меня до дрожи пугает это её молчание. То, какой понурой она стала всего за одну ночь, как будто в ней что‑то погасло. Словно огонёк, который всегда светил ярко, вдруг начал мерцать и угасать.

Внутри меня всё горит от чувства вины – я кожей чувствую этот надлом, который я, как мать, должна была предотвратить. Но не уберегла. Собственными руками всё испортила, и теперь моя дочь страдает, а я не знаю, как ей помочь. Как вернуть ей прежнюю улыбку, смех и беззаботность.

— И что ты ей ответила? — тихо спрашивает Влад.

— Ничего. Пришла воспитательница и быстро увела Ладу. Она даже не обернулась ни разу и не помахала рукой из окна, как обычно это делала каждое утро, — глухо произношу я.

— Ей нужно время. Лада ещё ребёнок, а они быстро забывают всё плохое. Главное, чтобы вы оба смогли заменить те плохие воспоминания на хорошие, — успокаивает он меня. — Но для этого не затягивайте больше с разговором.

Я киваю, понимая, что отмалчиваться больше не получится.

— Иди, у тебя уже смена заканчивается, — отсылает меня Влад, глянув на часы.

Я поднимаюсь, медленно иду к выходу, но уже взявшись за дверную ручку, замираю. В голове всплывает утренний обход. Я оборачиваюсь.

— Влад, один вопрос. Почему Басову передали Ксюше?

Влад поднял голову. Он ответил мгновенно, с такой абсолютной невозмутимостью, что это сразу насторожило:

— Так будет лучше.

— Ты же не думаешь, что я могла бы ей как-то намеренно навредить? — уточняю, прищурившись. — После того, как узнала, что она натворила.

Не хочется думать, что Корнеев мог обо мне так плохо подумать. Я хоть и зла на Басову, но смерти ей не желаю. Жизнь её и без меня неплохо так наказала. Шансы, что она выживет, крайне малы, а если даже каким-то чудом выкарабкается, то её ждет инвалидное кресло и суд.

— Нет, конечно, — отвечает он твердо и вполне искренне. — Но ты сама знаешь, какой у неё прогноз. Если она не выживет и всплывет ваша история, к тебе будут вопросы. Я просто страхую тебя от возможных обвинений и проверок.