Книга Осколки наших разбитых сердец, страница 138 – Daria Tetslova

— Ну а чего нам бояться? — продолжал он, не меняя интонации. — Думаешь, тебе запретят со мной гулять и запрут дома? Или поставят в угол и отберут телефон?

— Да перестань ты, — я отвернулась к окну, пряча невольную улыбку. — Просто... он никогда не злился на меня. А сейчас я чувствую, что он просто в ярости.

— Он не в ярости, он в шоке. Это разные вещи, — Игорь вдруг вырулил к ряду магазинов и припарковался. — Жди здесь, я быстро.

Через десять минут он вернулся, нагруженный покупками. На заднее сиденье отправился большой торт, а в руках он держал букет пионов и увесистый кейс.

— Торт – к чаю, чтобы разрядить обстановку, — перечислил он, трогаясь с места. — Маме – цветы. А это твоему отцу. Профессиональный набор инструментов.

Я с сомнением посмотрела на тяжелый ящик и нервно прикусила губу.

— Игорь, ты серьезно? Может, нужно было выбрать что-то полегче? Этим подарком может и больно прилететь.

— Не прилетит, — Игорь усмехнулся. — Как-никак, еду знакомиться с будущими тестем и тёщей. И я просто не мог приехать с пустыми руками. Вспомнил, как ты говорила, что у отца своя автомастерская и он любит качественные инструменты.

— Как самоуверенно ты про тестя и тещу загнул, — я фыркнула, чувствуя, как щеки обдает жаром. — Мы только вчера всё прояснили, а ты уже всё распланировал. Шустрый какой.

— А я решил, что теперь буду действовать только напролом, — он мельком взглянул на меня, и в глазах промелькнуло что-то собственническое. — Чтобы всякие хоккеисты не облизывались на мою женщину.

Намек на Исхакова был более чем прозрачным.

— Ну да, — тут же парировала я. — Или чтобы всякие немки не заглядывались на моего мужика.

Игорь коротко рассмеялся и, не отрываясь от дороги, накрыл мою ладонь своей, крепко сжав пальцы.

— Уела, — кивнул он. — Понял, больше не затрагиваем эту тему.

Сосновый бор по обе стороны дороги сменился ровными рядами заборов, и вскоре впереди выросли массивные ворота.

Игорь припарковался на обочине и заглушил двигатель.

— Бери торт и цветы, — он кивнул на заднее сиденье, забирая тяжелый кейс с инструментами. — А я пойду с этим.

Я прижала к себе охапку пионов, и мы вышли. На участке было тихо, только слышался шелест листвы и где-то за домом залаяла собака.

Игорь уверенно подошел к калитке и нажал на кнопку звонка.

Через полминуты в глубине двора хлопнула дверь. На дорожке показался отец. Он шел не торопясь, тяжелой, хозяйской походкой, внимательно вглядываясь в тех, кто замер за решеткой забора.

Подойдя почти вплотную, он замер, переводя тяжелый взгляд с меня на Игоря.

— Здравствуй, пап, — выдавила я, чувствуя, как пионы в руках начинают дрожать.

Игорь даже не шелохнулся. Он видел, как отец замахивается, понимал, что сейчас прилетит, но не выставил руки и не попытался увернуться. Он просто стоял и смотрел в лицо, принимая этот удар.

Глухой, костный стук - и голова Игоря резко дернулась. Он отшатнулся к забору, едва устояв на ногах, а я вскрикнула, чувствуя, как эта боль насквозь прошивает и меня.

Я уже была готова закрыть Игоря собой, но он мягко, но властно перехватил меня за плечо. Он едва заметно покачал головой, глядя мне прямо в глаза.

— Пять лет, — процедил отец, и его кулаки снова сжались. — Пять лет она растила ребенка одна, пока ты где-то шлялся…