Книга Загадка для ректора, страница 82 – София Руд

В Вирга.

Не знаю почему, но незнакомец решает помочь, прячет меня в маленькой хижине. А затем расспрашивает о том, во что я вляпалась. Примечает на моем запястье какой-то вензель. Один единственный, даже отдаленно не напоминающий вязь.

— От кого ты прячешься?

— От покупателя, — шепчу я ему и тут же прикусываю язык. Что если он теперь меня выдаст?

Но нет. Вирг расхаживает по дощатому скрипучему полу какой-то старой избы, в которой мы прячемся. Она, вроде как, и жилая, и нет. Вещи есть, но по минимуму. Будто перевалочный пункт.

— Значит, так. Слушай внимательно, — решает он и рассказывает о Хозяине, который сможет меня спасти и скрыть печать рабыни на моем запястье, чтобы меня не нашли.

Вот только в тот момент, я не знаю, что под “работой” подразумевается вовсе не глажка, стирка и готовка, а то, чем я занимаюсь и по сей день.

А когда я, наконец-то, понимаю, во что вляпалась, и хочу отказаться, то меня ломает. Потому что на мне клятва, завязанная на крови. И я все равно буду делать, то что велено. Либо по своей воле, либо потеряв ее и став куклой, как марионетка.

Лучше слушаться, пока Хозяин благосклонен, а если нет… то моими заданиями станут мои кошмары, от которых я так отчаянно хотела сбежать.

— Так все и вышло, — шепчу я, возвращаясь из жутких воспоминаний.

Ректор молчит, до хруста сжимает кулаки, а я во все глаза, блестящие от слез, смотрю на него и с каждой секундой все больше убеждаюсь, что мой герой – не мираж, не фантазия. Он живой.

Как оказалось, он, в самом деле, меня спас. А я сбежала....

Но почему же молчит? Почему, даже не шевелится, будто каменным стал. Неужели, я теперь в его глазах грязная и не достойная даже взгляда.

От этой мысли на глаза наворачиваются слезы, и я шмыгаю размокшим носом, чтобы тут не зареветь.

Ректор отрывает взгляд от пустоты, и смотрит на меня. Лицо его красное от гнева, брови нахмурены, а в глазах…. В глазах – бездна.

— Прости, — говорит он так быстро, что я не успеваю отреагировать. В мгновение она он заключает меня в свои стальные объятия, как в капкан. Горячий, живой капкан с грохочущим сердцем. Я теряюсь на миг, а затем хочу забыться в этих объятиях. Они словно щит: мягкий внутри и непробиваемый снаружи.

— Я должен был тебя найти. — говорит ректор. Но скорее себе, чем мне. Голос его так хрипит, что становится горько.

— Никто бы не нашел. На мне печати сокрытия. Из-за метки рабыни.

Диргар отстраняется, чтобы взглянуть мне в глаза.

— На тебе не могло быть метки рабыни, — сообщает он почти то же, что говорила Шамаша. И ему я верю куда больше, чем ей. — Только вязь.

— Что? — неужели он знает?

— Вязь истинной, Вивьен. И тебе ее запечатали так, что годами я не мог нигде тебя найти.

— Вы меня искали? — переспрашиваю я.

— По всему континенту. — без раздумий выдает ректор.

Смотрю в его решительные глаза и… верю. Верю. Но….

— Почему? — шепчу я.

— Потому что, ты моя истинная. — выдает он, и сердце пропускает удар. — И ты тоже это знаешь. Пусть вязи не видно, но ты меня чувствуешь. Как и я тебя. Под любой иллюзий, под любой печатью.

Он говорит, а я теряюсь между небом и землей, и единственное, что не дает мне сейчас окончательно расстаться с реальностью, это его крепкие руки, греющие мои предплечья. Его пронзительный хмурый взгляд.