Книга Тень генерала. Любовь не знает приказов, страница 107 – Леся Громовая

Впервые за всё время я поняла, что предстоящая битва — лишь начало.

Настоящий враг, возможно, ещё даже не показал своего лица.

Я опустила взгляд.

Разговор оборвался сам собой. Ветер лениво шевельнул края моего плаща, принося запах костров и влажной травы. Где-то на соседнем участке стены тихо переговаривались дозорные, стараясь не повышать голос.

— Ты не спала, — заметил он.

— Ты тоже.

На этот раз усмешка появилась чуть заметнее.

— Меня раскрыли.

Я впервые за долгое время почувствовала желание улыбнуться, но улыбка быстро исчезла, потому что взгляд снова упал на лагерь.

— Если план не сработает…

Договорить я не смогла. Он понял и без слов.

— Тогда будем держать стену и защищать город, как можем, — спокойно сказал он.

Так просто.

Как будто речь шла не о тысячах жизней, а о чём-то давно решённом. Наверное, именно поэтому солдаты были готовы идти за ним в самый страшный бой. Он никогда не обещал невозможного. Просто принимал неизбежное и делал всё, чтобы встретить его лицом к лицу.

Я медленно кивнула.

Свет поднимался осторожно, словно сам не был уверен, стоит ли ему появляться над этим полем. Сначала небо стало серым, затем бледным, и вместе с этим вражеский лагерь начал проступать всё чётче. Тени сокращались, очертания палаток становились резче, и напряжение на стенах можно было почти потрогать руками.

Вдоль укреплений стояли люди — молча, с оружием в руках. Даже команды отдавались вполголоса, коротко и сухо, будто любой лишний звук мог приблизить то, что и без того было неизбежно.

Я медленно прошла вдоль стены, разглядывая оборону. Вэй Лян не терял времени. Бочки со смолой и маслом стояли в укрытиях, готовые к использованию. Между зубцами лежали связки стрел, у лестниц — багры и длинные шесты. У ворот я заметила новую линию заострённых кольев, почти полностью скрытую под слоем земли, мусора и обломков. Снаружи это выглядело как обычная неровность почвы. Ловушка. Простая, но смертельно опасная.

Хорошо.

Очень хорошо.

И в этот момент тишину разорвал звук горна.

Глубокий, протяжный, он прокатился над полем, словно удар грома. Это был не ночной сигнал тревоги. Такой звук не предупреждает — он объявляет начало.

Началось.

Я выпрямилась и посмотрела вниз. Лагерь пришёл в движение. Палатки раскрывались одна за другой, офицеры обходили строй, поднимались щиты, выравнивались копья. Всё происходило быстро, но без суеты. Так двигается армия, уверенная в своей силе и давно готовая к штурму.

Они пошли.

Сначала медленно. Потом быстрее.

Их было много. Это ощущалось не только глазами — земля под ногами едва заметно дрожала от тысяч шагов, сливавшихся в единый тяжёлый ритм. Я смотрела на приближающиеся ряды и пыталась заметить хоть что-нибудь необычное. Хоть малейший признак того, что наша ночная вылазка не была напрасной.

Но первые сотни шагов ничего не происходило.

Строй двигался ровно. Команды выполнялись чётко. Щиты держались на одной линии. У меня внутри медленно поднималось холодное отчаяние. Неужели я ошиблась? Неужели всё было напрасно?

Я заставила себя не отводить взгляд. Рано. Ещё рано.

Армия подходила всё ближе. Теперь можно было различить отдельные лица, броню, узоры на ремнях, движение рук, крепче сжимавших древки копий. Это была армия, идущая на штурм, уверенная в своём превосходстве.