Книга Мама, я женюсь! Или уговорим невесту позже, страница 41 – Рина Сивая

— Мама. И братья с сестрами. Нас много.

— Сколько?

— Пятеро младших, — отозвалась она, и на губах ее появилась короткая, почти удивленная улыбка. — Дома всегда было шумно. Если кто-то не плачет, не орет и не бегает, значит, либо все умерли, либо просто спят.

— Прекрасная система оценки обстановки.

— Работала безотказно.

Она рассказывала коротко, без лишних подробностей, но я все равно слышал в голосе то, что не пряталось за словами.

Тоску.

Не жалость к себе и не драму. Просто тихую, упрямую тоску по своему шумному, трудному дому.

— Ты скучаешь? — спросил я мягче, но не уловил в девушке никакого отклика, поэтому предположил и другое: — Или дело не только в этом?

Оливка помолчала немного и пожала плечами.

— Скучаю, конечно. Но... в целом я даже рада, что сейчас одна.

— Почему?

Она посмотрела в огонь.

— Потому что одной проще.

Я не удержался и фыркнул.

— Вот уж нет.

— Это почему еще? — тут же нахохлилась боевая некромантка.

— Потому что всегда хорошо, когда рядом есть кто-то, на кого можно положиться.

Она тут же вскинулась:

— Например, боевик, который врывается ночью в чужое окно?

— Например, он.

— Прекрасный пример надежности!

Я не оскорбился. Только улыбнулся шире и напомнил:

— Между прочим, я тебя уже не раз спасал.

— А до этого не раз втягивал в неприятности.

— Зато не давал скучать, — подмигнул я.

Оливия вздохнула, но на этот раз решила обойтись без язвительных комментариев.

Я же чуть подался вперед и сказал уже совсем честно:

— Я вот, например, безумно рад, что рядом со мной есть одна некромантская Оливка.

Она вскинула бровь.

— Надо же, какая честь.

Остроумие в реплике было на месте. А вот злости почти не было.

И улыбалась Лив уже не так, как раньше. Не так, будто хотела цапнуть. Просто... улыбалась. Самую малостью, но мне и этого хватило.

Моя Оливка просто еще не поняла, как ей повезло со мной.

Ну ничего.

У нее еще будет время это осознать.

Глава 13. Недоверчивая

Оливия Мортимер

Когда я собралась спать, выяснилась одна неприятная деталь.

У Стоунхарта спальника не было. У него вообще ничего не было, потому что он оставил свой мешок с вещами где-то в портальном зале.

— О чем ты только думал? — возмущалась я.

— О том, чтобы спасти одну самоуверенную некроманточку, очевидно!

Спорить было трудно. Но я пыталась.

— У обученного боевика, — заявила я с максимально возможным достоинством, — не должно быть проблемы переночевать на голой земле.

Арчи уставился на меня так, будто я неразумно предложила ему лечь в болото и поблагодарить судьбу за свежесть.

— Во-первых, — начал он, — земля не голая, а сырая. Во-вторых, я не безмозглый герой из дешевой баллады. В-третьих, ты правда считаешь, что я позволю даме спать в спальнике, а сам буду изображать подмороженный труп у костра?

— Для некроманта это звучит не так страшно, как ты думаешь.

— Вот спасибо, утешила.

Я скрестила руки на груди.

— Значит, изображать труп тебе не подходит, а занимать половину моего спальника — вполне?

— Не половину, — возмутился Стоунхарт. — Я бы взял меньшую часть. Самую благородную.

— Это какую же?

— Ту, в которой мне не отморозит все жизненно важное.

— Самоуверенность к жизненно важному не относится.

— Очень даже относится. Иначе чем бы я тебе так нравился?