Книга Хозяин облачного трона 2, страница 22 – Алексис Опсокополос

Девушки переглянулись, и напряжение немного рассеялось. На их лицах даже появилась тень неловких улыбок — слова Императора их успокоили. И он не лгал: никто из них действительно не вспомнит того, что произойдёт в этих покоях. Они забудут позор, которого так опасаются, забудут всё, что произойдёт между ними и Императором, забудут, что видели императрицу Виалору — вообще всё, что здесь с ним случится. Как забывают это все остальные, кто заходит сюда — от других девушек до прислуги.

Так было всегда и со всеми. Разумеется, кроме Императора, который наложил на свои покои сильнейшее ментальное заклятие, стирающее из памяти всё — каждую деталь, каждое слово, каждый взгляд. После выхода за порог воспоминания растворялись без следа, будто и не существовали вовсе.

Поэтому никто в Империи не знал, что уже двадцать лет в покоях хозяина Облачного трона стоит его зачарованная супруга — императрица Виалора, застывшая в прозрачном кристалле, будто в вечном сне. Та, что когда-то была любовью всей его жизни. В отблеске света хрусталя она казалась особенно прекрасной — безупречной красоты женщина с лёгкой улыбкой, которая теперь казалась Императору насмешкой судьбы.

Он часто и подолгу смотрел на неё. Когда-то эта удивительная красавица заставляла трепетать его сердце, лишь она могла ослабить его волю, пробудить в нём чувства, о которых Император теперь вспоминал с холодной яростью. У Виалоры был дар, равный его собственному, сильнейшая кровь — вместе они могли полностью изменить этот мир. Но она предала его, и сердце Императора стало холодным навсегда.

Сначала он хотел убить Виалору. Но не смог. Он слишком сильно её любил. Но и простить супругу оказалось выше его сил. И тогда Император заморозил её, заключив в безупречный хрусталь, отставив эту женщину навсегда прекрасной и холодной. И поместил в своих покоях, чтобы каждый день, проходя мимо, помнить, что любовь лишь слабость, и ни одна женщина больше не заставит его дрогнуть.

Хозяин Облачного трона поднял руку и жестом велел девушкам идти к его ложу, а сам направился к хрустальной глыбе. Он подошёл к застывшей императрице, посмотрел ей в глаза и провёл ладонью по гладкой поверхности кристалла.

— Когда-нибудь, — тихо произнёс он, — я найду тебе замену, Виалора. И тогда ты сможешь обрести покой. Тебя здесь больше не будет.

Он чуть склонил голову и выдержал небольшую паузу, словно давая замороженной супруге осознать смысл сказанных им слов, а затем продолжил:

— Но пока я ищу её, ты будешь на это смотреть. И может, ты испытаешь хотя бы сотую часть той боли, что причинила мне.

Император замолчал, а в прозрачном кристалле мелькнули всполохи света — будто Виалора действительно слышала его. И улыбалась.

На утреннем построении нам объявили, что перед обедом все четыре курса должны собраться во дворе академии, на плацу. Всем предписывалось быть в парадной форме, так как господин директор собирался обратиться к курсантам с торжественной речью.

И вот теперь мы собрались и стояли при полном параде под жарким майским солнцем. На моей груди поблёскивал орден. Родители заставили нацепить его на форму в тот же день, когда мне его вручили. Отец тогда сказал: «Этот орден — гордость всей нашей семьи, носи его с честью, сын! Не снимай!»