Книга Хозяин облачного трона 2, страница 53 – Алексис Опсокополос

Я постучал, из приличия подождал пару секунд и вошёл. Кабинет оказался просторным, но без излишеств: широкое окно с тяжёлыми шторами пропускало достаточно света; на подоконнике стояли аккуратные глиняные горшки с цветами; вдоль стен — шкафы с папками и книгами; у одной из них — высокий письменный стол из тёмного дерева, отполированный до блеска. За ним сидела худощавая пожилая женщина в очках.

Госпоже Фирилле на вид было лет шестьдесят, может, чуть больше, но выглядела она хорошо и, скажем так, бодро. Серебристые волосы были собраны в аккуратный узел, лицо сухое, но без морщинистой дряхлости — эдакая благородная старость.

На ней было строгое платье из плотной тёмно-синей ткани с высоким воротом и длинными, узкими рукавами. И никаких украшений. Ни колец, ни серёг, даже броши — ничего не было. Что в принципе логично. Сиротский приют не то место, чтобы хвастать драгоценностями.

Но при этом чувствовалось, что хозяйка приюта — человек не бедный и привыкший к хорошему. Ткань у платья была дорогая, покрой безупречный. Да и мебель в кабинете была строгая, но тоже непростая. И я ещё раз отметил: вот откуда у приюта деньги. Или хозяйка сама из состоятельных, или имеет хорошие связи и умеет находить тех, кто помогает. Когда я вошёл, она подняла на меня внимательный взгляд.

— Добрый день, госпожа Фирилла, — поздоровался я. — Могу я внести пожертвование на нужды приюта?

— Добрый день, господин, — ответила она, мягко улыбнувшись. — Конечно, можете. Проходите, пожалуйста, садитесь.

Я прошёл и сел на стул напротив неё. Хозяйка приюта склонила голову, чуть прищурилась, словно оценивая меня, потом сказала ровно и тихо:

— Это доброе, правильное и очень достойное дело — помогать детям, оставшимся без родителей. Такие поступки делают мир лучше. И тот, кто находит в себе желание помочь, несомненно, человек с чистым сердцем. К сожалению, таких людей становится всё меньше. Вы, господин, подаёте пример настоящего благородства.

Она говорила искренне, а я сидел и слушал похвалу, зная, что привёз не свои деньги. Стало неловко. Хвалить меня было не за что — я всего лишь курьер.

— Вы даже не представляете, как важно то, что вы делаете, — продолжила хозяйка приюта. — Дети, которым вы помогаете, будут благодарны вам всю жизнь. Добрые дела не исчезают, они возвращаются сторицей.

— Простите, госпожа Фирилла, — перебил я, не выдержав, — но я не заслуживаю этих слов. Это не мои деньги. Меня просто попросили их сюда доставить и передать вам.

— Это не умаляет вашей доброты. Ведь вы могли не передать. Вы могли бы их не принести вовсе. Но вы сделали правильное дело. Не каждый способен устоять перед соблазном чужого.

— Забавно, — усмехнулся я. — Раньше меня никто не хвалил лишь за то, что я не взял чужое.

Я достал из внутреннего кармана заранее приготовленную пачку ассигнаций — сто семьдесят золотых, затем из другого кармана вынул три по десять, добавил сверху, чтобы вышло ровно двести, и положил на стол. Госпожа Фирилла посмотрела на деньги, не притронулась и не пересчитала, но по её лицу было видно, что она и так оценила сумму.

— Это щедрое пожертвование, — произнесла она. — Могу я узнать имя доброго господина, решившего помочь детям?

— Он пожелал остаться неизвестным, — ответил я.