Книга Хозяин облачного трона 1, страница 116 – Алексис Опсокополос

Он ждал. Сначала — с нетерпением. Потом — с тревогой. Прошли месяцы. Потом годы. А наследника всё не было.

Виалору осматривали лучшие целители Империи, приглашали магов из дальних провинций и из-за моря. Её исследовали архимаги, проверяли потоки силы, ауры, жизненные линии. Она была здорова. Совершенно. Как и Император. Ни следа проклятия, ни намёка на вмешательство. И всё же она не могла забеременеть. Тогда впервые в сердце Императора зародилось сомнение в его предназначении и вместе с ним — печаль.

А потом маги всё-таки разобрались, в чём дело. Причина, по которой Виалора не могла родить Императору наследника, оказалась на удивление простой и в то же время неразрешимой: именно сильнейший магический дар Виалоры не давал ей забеременеть от Императора.

Двое существ, стоящих почти на вершине магической природы, не могли создать жизнь. Их силы были слишком велики, чтобы соединиться — они взаимно уничтожали возможность рождения. Ребёнок, который получил бы хоть часть мощи обоих родителей, не смог бы существовать — собственный дар убил бы его ещё во чреве. Это была жесточайшая ирония судьбы. Дар, возвысивший Императора и Виалору над всеми, стал преградой между ними и продолжением рода.

Советники осторожно намекали, а потом уже прямо советовали Императору взять вторую жену — не по любви, а из-за долга перед Империей. Даже сама Виалора, как говорили приближённые, со слезами в глазах предлагала этот вариант, прекрасно понимая, насколько важен для мужа наследник. Но Император отказался. Жёстко, окончательно, без колебаний.

— Я не буду искать наследника в чужой постели, — сказал он тогда. — У меня есть жена. И либо она родит мне сына, либо никто.

И с тех пор вопрос официально больше не поднимался. Но Виалора не сдалась. Она решила бороться — со своей природой, со своим даром, со своей судьбой. Великие архимаги, целители, мастера древних школ собирались при дворе, чтобы помочь ей. Они вычерчивали сложнейшие печати, создавали амулеты, сплетали заклятия подавления. Но всё было бесполезно. Магические устройства гасили не сам дар, а лишь способность его использовать. Они не меняли сущность Виалоры, не ослабляли её силу, а значит, не решали главного.

Но императрица не останавливалась. Она обращалась к магам с неоднозначной репутацией, к безумцам-экспериментаторам, к тем, кого Император не пустил бы даже на порог. Её видели в алхимических лабораториях, в монастырях, где хранители древних знаний молились над свитками о первозданной магии. И все знали: императрица Виалора борется не за власть, не за положение, а за то, чтобы подарить любимому мужу наследника. И ни она сама, ни Император тогда ещё не понимали, к чему приведёт эта борьба.

Когда Виалора уже почти впала в отчаяние и решила, что все её попытки тщетны, на горизонте появился очередной архимаг-целитель — человек редчайшего дара, которого она пригласила тайно, без ведома Совета. Он был чужеземцем, и говорили, что его знания о природе магии превосходят всё, что знали имперские учёные. Виалора доверилась ему, как последней надежде.

А потом случилось непоправимое. И Император узнал, что между его любимой женой и целителем было нечто большее, чем лечение. Виалора уверяла, что пала жертвой заговора — что на неё наложили сильнейшее ментальное заклятие, и она даже не помнит, как целитель овладел её телом, что всё произошло против её воли.