Книга Хозяин облачного трона 1, страница 32 – Алексис Опсокополос

Отец тем временем тяжело вздохнул, опёрся рукой о ворота и заговорил, стараясь держаться достойно, хотя в голосе его проскальзывали нотки волнения:

— Передай барону… что сам я уже стар, старший сын после прошлого дежурства всё ещё в госпитале, а рыцарей на службе у нашего рода давно уже нет. Нам некого отправить на дежурство, пусть твой господин войдёт в наше положение.

Фиркан скривил губы в ухмылке, вытянув руку, ткнул пальцем прямо в меня и бросил:

— Пусть он идёт.

Отец вздрогнул, бросил на меня быстрый взгляд, в котором читалось: «Я ведь просил тебя не ходить со мной», после чего он отрицательно завертел головой и сказал:

— Мой младший сын не может пойти на дежурство. Он учится в Имперской военно-магической академии и приехал домой буквально на пару дней. Ему скоро назад на учёбу, в будущем он будет служить самому Императору. Им нельзя рисковать.

Фиркан захохотал — мерзко, с каким-то хрипом, будто давился собственным смехом. Его гладкое лицо исказилось в гримасе насмешки.

— Военному магу — самое место у разлома, — заявил он. — Пусть докажет, что Оливары ещё что-то могут.

— Это уже доказал три недели назад Эрлонт! — возмутился отец. — Ты не смеешь так отзываться об Оливарах!

Посланник барона резко переменился в лице: улыбка исчезла, глаза потемнели, голос стал холодным и жёстким.

— Если завтра до полудня ваш представитель не прибудет в имение барона, это будет приравнено к измене Императору, потому что, организовывая дежурства у разлома, барон исполняет приказ его величества! — произнёс Фиркан. — Я думаю, вам не надо напоминать, господин Торлин, как карается измена Императору!

Я смотрел на это всё и чувствовал, как у меня внутри закипает злость. Пусть Торлин Оливар и не был моим настоящим отцом, но он был хорошим человеком, и смотреть на то, как ему приходится униженно оправдываться перед этим лощёным хмырём, было выше моих сил. А хмырь ещё и смел насмехаться. Захотелось подойти и переломать этому выродку ноги, чтобы больше никогда не ухмылялся. Или использовать уже наработанный приём — представить, как вырываю ему сердце.

Но всё же я заставил себя сдержаться. Невероятным усилием, но заставил. Пока что. А отец снова вздохнул и пробормотал:

— Некого мне посылать… Некого.

На морду Фиркана снова вернулась его мерзкая ухмылка, и он произнёс:

— Так воспользуйтесь услугами наёмника. Или у вас нет на это денег, господин Торлин? Тогда у вас остаётся только одна возможность решить вашу проблему — обратиться за помощью к сыну барона. Думаю, Граст вам поможет.

— Завтра утром я поеду к барону и поговорю с ним, — сказал отец, проигнорировав последние слова хлыща. — Думаю, я смогу ему всё объяснить, и он войдёт в моё положение.

— Не войдёт. Вы лишь зря потеряете время. Единственный, кто сможет вам помочь — Граст. Вы знаете, что надо делать, господин Торлин.

— Нет! — со злостью ответил отец. — Я никогда не обращусь к нему! И не смей больше при мне упоминать его имя!

— Как знаете, господин Торлин, как знаете.

Сказав это, Фиркан подошёл к карете, поставил ногу на подножку, однако садиться внутрь не спешил. Он повернул голову, бросил на отца презрительный взгляд и с напускным участием сказал:

— И хоть какое-то освещение сделайте, господин Оливар. А то дороги у вас такие, что я боюсь, колесо кареты в яму угодит.