Книга Повелитель огня II, страница 86 – Алексис Опсокополос

В час ночи пришёл слуга. Он принёс завтрак и одежду: штаны и жилет, сделанные из толстой, но хорошо выделанной кожи. Поднос с едой он поставил на стол, вещи положил на кровать.

— Это обязательно надевать? — спросил я, указав на принесённую одежду.

— По желанию, — сказал слуга.

— То есть, если я пойду в своём, никто не расстроится?

— Никто, — ответил слуга и спустя некоторое время добавил: — Но это зачарованные вещи.

— А вот с этого места можно бы и поподробнее.

— Они укреплены чарами. С шептокрылами в них ещё никто не дрался, но коготь мглеца или мрагона этот жилет не пробивает.

— Так с этого и надо было начинать, — сказал я, взяв жилет с кровати. — А Ясне такое дали?

— Горек велел вам обоим пошить, — ответил слуга. — Еле успели, Громек Железнорукий только что закончил их зачаровывать.

— Сколько времени у меня на сборы? — спросил я.

— Через полчаса я за тобой вернусь и провожу на гром-место, — ответил слуга и вышел, закрыв за собой дверь и оставив меня гадать, что же это за место такое.

Я быстро съел принесённую мне кашу и здоровенный кусок пирога с мясом, запил это всё горячим отваром и принялся мерить кожаные штаны. Подошли, хоть и пришлось в поясе сильно затянуть ремнём. А вот жилет вообще сел как влитой. После этого я умылся холодной водичкой, чтобы взбодриться, полностью оделся, нацепил меч на пояс и сел у окна ждать слугу.

Тот вернулся ровно через тридцать минут, спросил, готов ли я, и, получив утвердительный ответ, предложил следовать за ним. Мы покинули горницу и пошли по коридору до самого конца, затем спустились по каменной лестнице и через узкий проход вышли к небольшой деревянной двери. Слуга открыл её, и мы вышли на улицу.

Моему взору тут же открылся внутренний двор, закрытый с трёх сторон домом и его флигелями, а с четвёртой — горой. Днём, когда мы ходили на кузню, двор выглядел иначе, как-то буднично. Сейчас же, в свете луны и факелов — настоящих, не магических, он казался зловещим мистическим местом. Этому восприятию способствовал размеренный глухой барабанный бой — кто-то в глубине двора бил в большой барабан примерно каждые десять секунд. И мы пошли на этот звук.

Двор был вымощен большими каменными плитами, и лишь в самой его глубине, не доходя до королевской кузни, располагался круг вытоптанной или выгоревшей земли — в темноте было сложно разглядеть. Диаметром этот круг был около пятнадцати метров, и в самом его центре из земли торчал камень — размером со средний холодильник, чёрный, как уголь, местами испещрённый белыми прожилками. Поверхность валуна была грубая, неровная, местами, казалось, что камень даже оплавлен. Но верхняя его часть была ровно срезана и идеально отполирована.

И на этой почти круглой поверхности диаметром около полуметра был выбит уже знакомый мне знак: перекрещённые топор и молот на фоне круга с расходящимися лучами. Этот знак светился ровным зелёным светом, и от него исходили крошечные, едва заметные искорки. Я подумал, что стоит спросить Горека, чей это символ: всех горанов или только Дрекбора.

Королевич, Ясна и семь вооружённых горанов стояли внутри земляного круга, который, судя по всему, и был тем самым гром-местом. На Крепинской княгине были такие же штаны и жилет, как на мне. Подойдя к кругу, я наконец-то заметил, откуда доносятся звуки: метрах в двадцати от этого места в тени какого-то небольшого строения возвышался небольшой постамент. На нём был установлен барабан — здоровенный, расписанный какими-то непонятными знаками или рунами.