Книга Повелитель огня III, страница 118 – Алексис Опсокополос

— Позову, — пообещал я. — Гарик с радостью придёт. Он такие вещи любит.

Во дворец мы вернулись уже под вечер. Первым делом после того, как распрощался с Николаем и Добраном, я попросил слугу отвести меня к Гарику. Тот повёл без лишних вопросов — видимо, все слуги уже получили распоряжение от Владыки: провожать меня туда, куда мне нужно. Шли довольно долго, петляли через две галереи, поднялись на второй этаж, и в итоге слуга привёл меня к красивой резной двери и объявил:

— Ваш друг здесь, господин.

Я постучал и, приоткрыв дверь, спросил:

— Можно?

Изнутри раздался громкий, радостный возглас:

— Владимир! Брат мой! Заходи!

В голосе королевича было столько искренней радости, будто мы не виделись месяц, а не один день. Я вошёл, Гарик буквально подскочил со скамьи, подошёл ко мне, обнял и спросил:

— Ты же никуда не торопишься?

— Да, вроде нет, — ответил я.

— То есть, времени я тебя свободного много?

— То утра точно, — усмехнувшись, ответил я. — А что?

— Прекрасно! — объявил Гарик и тут же, повернувшись к слуге, сказал: — Принеси нам забористой хмельной медовухи большой кувшин и чего-нибудь на закуску!

Слуга поклонился и быстро исчез.

— А что, так можно было? — искренне удивился я.

— А почему нет? — ответил Гарик. — Я, если ты вдруг забыл, горан королевской крови. Меня должны содержать соответствующе моему статусу, если я не в плену. А я вроде бы не в плену.

Королевич уселся на широкую лавку за столом, жестом пригласив меня сесть напротив. Горница у него была почти такая же, как у меня: просторная, светлая, без излишней роскоши, но и без намёка на стеснённость.

— Ну как охота прошла? — спросил я.

Гарик оживился так, будто только и ждал этого вопроса, он откинулся на спинку лавки и заговорил с удовольствием:

— Хорошо прошла, брат мой: Ясна молодцом — стреляет уверенно, метко; Богдан тоже неплох; я, как всегда, лучше всех.

Он рассмеялся и принялся подробно и с удовольствием рассказывать, как, кого и при каких обстоятельствах им удалось подстрелить. Какая стояла при этом погода, какой дул ветер и ещё кучу разных «интересных» подробностей, которые меня вообще не интересовали. Я, конечно же, делал вид, что слушаю внимательно, но пропускал мимо ушей большую часть — думал в это время о Добране и о том, что сказал достопочтенный Згал.

— Вот так, брат! — закончил Гарик рассказ об охоте. — Весело было.

— Рад за вас, — сказал я. — Рад, что вы так хорошо съездили.

— Вообще-то, тебе тоже стоило поехать, — заявил королевич и, понизив голос и прищурившись, заговорщицки добавил: — Глянул бы, как Богдан смотрит на Ясну. Неравнодушен он к ней, ох неравнодушен. Смотрит на неё как бедняк на жаркое в голодный год.

— Ты опять за своё?

— За твоё, брат, за твоё! Я тебе серьёзно говорю: если будешь дальше тянуть, упустишь девку! Не тяни! Женщины это не любят. Ясна хороша, и Богдан этот неплох: всё при нём, ещё и княжич. Как бы тебе потом локти грызть не пришлось.

Я отмахнулся, уже даже ничего не говоря, но Гарик не унимался, разгоняясь всё больше:

— Забава, конечно, тоже ничего. Очень даже ничего. Мне, признаться, она больше нравится, люблю я когда… Впрочем, это не важно. Забава уже занята, и если ты вдруг забыл, то я тебе это напомню. А Ясна — невеста свободная! И в тебя влюблена. Но если ты будешь и дальше мять сам знаешь что, то останешься вообще ни с чем!