Книга В шоке, страница 91 – Алексис Опсокополос

Я подошёл к нему, пнул в бок и громко сказал:

— Давай карту! А то следующий выстрел будет в голову! А там труп облутаю и всё равно её достану!

«Облутаю». Почему я так сказал? Не «обыщу», не «обшмонаю», а «облутаю»? Похоже, Игра сильно засела у меня в подсознании.

Костя трясущейся рукой полез в карман брюк, и достал оттуда сложенную в несколько раз бумажку и протянул её мне. После чего сразу схватился за раздробленное одной из пуль колено и вновь громко застонал. Парню было не просто больно, а очень больно. Однако, жалости к нему у меня не было ни капли. Наоборот, было острое желание его добить.

— Давай, Макс! Добивай его и поехали! Сам в больницу торопился! Чего ждёшь? — подлила масла в огонь моей ярости Катя.

Я направил пистолет в голову Косте. Бедняга не услышал Катиных слов, и он не видел того, что я делаю. Он полностью был занят своей болью. Так даже лучше. Я итак добиваю лежачего, не хватало ещё, чтобы он мне в глаза смотрел. Я прицелился. Интересно, что мне дадут за убийство врага?

Стоп! Стоп!!! СТОП!!!!!

Меня пронзило словно электричеством, как тогда в трансформаторной будке. Пронзило насквозь. В голове зазвенело и стало удивительно ясно. Словно рассудок вернулся ко мне после сеанса гипноза. Меня только что интересовало, что мне дадут за убийство! Я только что собирался убить человека за какие-то грёбаные очки характеристик или развития! И даже Ольга тут не причём. Если бы я хотел отомстить за Ольгу, я убил бы его сразу же, как только выскочил из машины. А я хотел убить его ради экспы! Долбаная Игра! А ведь я и не играл ещё толком, но она уже правит моими инстинктами. А что будет дальше? Я представляю теперь, что из себя на самом деле представляют те же Илья и Артур, которые в Игре давно.

Нет, я не палач и не убийца. И никакая Игра, ни какая Система меня таким не сделают. По крайней мере, я буду этому противиться изо всех сил.

— Гнида! — я смачно плюнул на валяющегося на земле Костю и выстрелил в землю возле него.

Костя затих в ожидании неизбежной расправы. Я решил постоять так несколько секунд, чтобы предатель прочувствовал ситуацию по полной. Костя заплакал, громко, навзрыд. И, похоже, что обмочился. Пожалуй, с него хватит, да и каждая секунда была на вес золота.

— Не буду себе карму портить. Надеюсь, сам сдохнешь!

Я быстро пошёл к машине и сел на заднее сиденье, Катя сразу же рванула с места.

— Куда? В Тихвин? — спросила она, набирая скорость.

— Даже не знаю. Рана, судя по всему, тяжелая. До Питера далеко, можем не… — я запнулся, чуть не сказав вслух лишнего. — Давай в Тихвин!

Катя сконцентрировалась на дороге, а я посмотрел на Ольгу. Она лежала, закрыв глаза, и тихонько стонала.

— Потерпи, родная. Ты уж прости, опять я тебя подставил, — я был готов сожрать сам себя от понимания того, что всё, что происходило с Ольгой, происходило из-за меня. — Потерпи, любимая моя, моя хорошая, скоро будем в больнице.

Ольга открыла глаза и попыталась немного повернуться. Ей стало больно, она застонала чуть сильнее, а боль отразилась жуткой гримасой на её красивом лице.

— Надо было выпить, — прошептала она. — Тогда…

— Что выпить? Когда? — я не понимал, о чём она говорит. — Ты пить хочешь?

— Тогда. Когда она предложила тост… за то, чтобы нас не убили… я не выпила…. а надо было… выпить…