Книга В ярости, страница 117 – Алексис Опсокополос

— И эта версия тоже не исключается! – улыбнулся коммерс. – Кто-то же их когда-то должен был поиметь!

— Да уж, много вариантов, – согласился я. – И как теперь узнать, где правда?

— Правда? – Соломоныч улыбнулся ещё шире. – Правда в том, что нас поимели! Остальное – детали, не имеющие большого значения.

— И что теперь делать?

— Вообще или в данный момент? – старший товарищ посмотрел на меня уже с ехидной ухмылкой. – Если в данный момент, то побыстрее магазин набивать. Если вообще, то я бы на твоём месте, дальше, чем на ближайшие полчаса, планов не строил. Ты все рожки снарядил?

— Три с половиной, больше патронов нет. Вот последний заряжаю. Но у меня ещё одна граната осталась.

Мысленно согласился с мудрым коммерсом. Последнее, что в тот момент имело смысл делать, это – строить планы. Взял из цинка последний патрон и аккуратно вставил его в магазин. Соломоныч был прав: мы оказались в ситуации, когда все мысли нужно было сконцентрировать на том, чтобы выжить и отразить очередную атаку. Слишком уж сильно давили красные. И хоть я ни на секунду не забывал ни про квест, ни про побег с Точки, это всё уже казалось чем-то недостижимым.

«Выживем – будем строить планы, – подумал я, вглядываясь, в бегающих вокруг дома с факелами красных. – Ну а на «нет», и планов нет».

Ещё я подумал о том, какая всё же, глупая была идея – принять правила Системы и превратить жизнь в игру. Потому что все эти «плюшки» и прокачки, они, безусловно, были хороши, но самое ценное в любой компьютерной игре не «плюшки», а это возможность респауна. Но вот в жизни, к моему глубочайшему сожалению, эта функция оказалась не реализована, по причине конфликта софта с несовершенным «железом». Я подумал, что можно было нацепить эту дурацкую шапочку из фольги и ходить не отсвечивая. Хотя и понимал при этом: долго так прятаться вряд ли бы получилось.

А ещё я в очередной раз подумал, что всего этого могло не быть. Я мог в этот момент вместо нахождения в обстреливаемом особняке, валяться дома на диване, глядя какой-нибудь фильм, убивать время в контакте, или сидеть в баре с друзьями и пить пиво за просмотром матча. Да мало ли, чего я мог делать в той, прошлой жизни? Всё могло быть по-другому. Если бы за месяц до этого я сделал неверный выбор. И самое обидное, что выбирал-то я между походом на футбол и посещением кинотеатра. А выбрал, как оказалось, боль, страх и безысходность.

Возможно, если бы тогда, месяц назад, в первый день этой новой жизни, я зная, что меня ждёт в итоге, не нашёл бы в себе сил и духу броситься в этот омут с тем безрассудством, с каким я это сделал. Возможно, я бы и дрогнул, узнай сразу, куда вляпался. Но теперь, когда уже столько всего было пережито, столько хороших и близких людей потеряно, когда от меня прежнего, по сути, осталась лишь оболочка, всё было по-другому. Теперь я точно знал, что пока не отстреляю все рожки да не брошу единственную гранату в толпу этих уродов, я не успокоюсь.

Конечно, было страшно. Только полный идиот мог ничего не бояться. И судя по участившимся и приближающимся выстрелам, да по вновь ставшему серьёзным и напряжённым лицу Соломоныча, я понял, бояться осталось не долго. И всё уже казалось простым и решённым: не зарежут, так пристрелят, не пристрелят, так взорвут, а не взорвут, так сожгут. И вроде надежды уже не было, но я знал по собственному опыту: когда начинается настоящая заваруха, страх отступает. Вот тогда и появляются дополнительные варианты, о которых перед этим даже мечтать не смеешь. А варианты – это хорошо. Я пристегнул рожок и погладил лежащую в кармане гранату.