Книга В ярости, страница 22 – Алексис Опсокополос

Распорядитель сидел у себя в кабинете и рассматривал какие-то бумаги, лежащие у него на столе. Увидев меня, он улыбнулся так, будто с нетерпением ждал моего прихода минимум неделю.

— Максим! Здравствуйте! Рад видеть! А я ждал Вас вчера.

— Здравствуйте, вчера не получилось.

Распорядитель положил на стол пластиковую карточку размером с визитку и подвинул её по столу в мою сторону.

— Вот, пожалуйста! Ваша идентификационная карточка! И постарайтесь не потерять! Дубликат у нас получить практически невозможно! Хотя и потерять трудно, как только вы устроитесь на работу, сдадите её в отдел кадров. А там не потеряют точно.

— Собственно я об этом и хотел поговорить, – начал я запланированный неприятный разговор. – У Коляна на работе эту карту забрали. Сказали, что год надо работать по договору без права уйти. Но у него вышел конфликт с коллегами. Как лучше поступить, чтобы забрать карточку и на другую работу устроится?

— Никак! – Распорядитель смотрел на меня искренним чистым взором.

— Что значит, никак?

— Вот так. Никак! Я же вас предупреждал. Надо было всё взвешивать прежде, чем устраиваться.

— Да он всё взвесил, но его после работы какие-то уроды избили! Сказали, что он им должен отдавать треть зарплаты!

— Не повезло, – искренне посочувствовал распорядитель. – Обычно тут профсоюзы просят от десяти до пятнадцати процентов.

— Что значит просят? Они не просят! Они требуют!

— Мы это называем «просят».

— Вы этих уродов ещё и профсоюзами называете? Я уже понял, что у вас тут немного странные понятия о некоторых вещах. Но они его избили! Причём сильно избили!

— У вас карта поселения с собой? Я могу на ней отметить здравпункт и больницу. Или аптеку, если просто лекарства нужны, – Распорядитель был непробиваем.

— Да вы издеваетесь что ли? Это же беспредел! – я просто был готов взорваться от возмущения.

— Соглашусь, приятного мало, – мой собеседник вновь улыбнулся своей доброй улыбкой. – Но тут всё так устроено. Понимаете, это замкнутый мир. Со своими правилами и законами. И поверьте, сейчас тут ещё относительный порядок. Первые годы вообще был «дикий запад». Всё же не надо забывать, что по большому счёту это огромнейшее исправительно-трудовое поселение!

— А мы с Коляном никаких правонарушений не совершали, чтоб нас так исправлять! – не сдержавшись, я прервал Распределителя.

— Возьму на себя смелость не согласиться. Просто так сюда никто не попадает. Но даже если вы с Вашим другом и являетесь исключением, то всё равно я ничего не могу поделать с существующим порядком вещей! Моё дело принимать людей и распределять их в поселении. Выдавать купоны на гостиницу и подъёмные деньги. На этом собственно и всё. Город живёт сам по себе. Мы не лезем в его жизнь, он не трогает нас.

— Но Вы же тоже сюда как-то попали! Тоже нарушитель?

Улыбка на мгновение исчезла с лица распорядителя, видимо я наступил на больную мозоль.

— Я тут в командировке, – холодным тоном ответил он. – Пусть в бессрочной пожизненной, но в командировке! И нас тут всего три десятка человек: сотрудники точек перехода, здравпункта и я. Вы думаете, мы можем как-то влиять на то, что здесь происходит? Да нас бы самих давно данью обложили, но не могут, так как через нас идёт торговля и…

Распорядитель осёкся, словно сказал лишнее. Видимо, я надавил действительно на больное.