Книга В отрыве, страница 90 – Алексис Опсокополос

— Ты понял, что я имею в виду. Убирай этот спецназ!

— Мне нужен телефон! Он под диван упал.

Я достал телефон и приложил датчик отпечатка к пальцу Прокопенко. Аппарат разблокировался.

— Говори номер. И я уже предупреждал, хоть какая-то мелочь, хоть одно слово покажется мне странным…

— Да помню я! — огрызнулся мой заложник. — Набери номер Севастьянова. И поднеси телефон.

Я покопался в записной книжке, позвонил на требуемый номер и поставил на громкую связь. После седьмого гудка ответили:

— Подполковник Севастьянов!

— Прокопенко на проводе.

— Слушаю Вас, товарищ генерал-майор!

— Что у нас там с этими блатными, которых с точки попёрли?

— Всё так же. Сидят у забора. Мы им не даём пройти. А назад их не пускают те, кто выгнал. Ждём дальнейших распоряжений от генерала Коробейникова. Он отвечает за операцию.

— Ясно. Свяжусь с ним. А как они себя ведут? Не пытаются прорваться?

— Да куда им прорываться? Среди них много раненых. Они же не сами вышли. Их силой выгнали. Сидят не дёргаются. Им воды дали и сухой паёк.

— Кто распорядился?

— Никто. Я сам, товарищ генерал. Это же люди. Будет приказ уничтожить — уничтожим. Но мучить-то зачем?

— И то верно. Я перезвоню, — Прокопенко кивком дал знак прервать звонок, после чего сказал. — Найди в записной книжке Коробейникова. Их там двое. Мне Степан нужен.

Я нашёл нужный номер, сделал звонок, но абонент оказался занят. С пятой попытки всё же удалось дозвониться.

— Стёпа, здравствуй! — деловито начал Прокопенко. — Я насчёт тех, кого с Точки выгнали. Сообщили уже? Ну я так и понял, когда у тебя занято было. И что решили?

Некий Коробейников отвечал не менее двух минут. Мы все внимательно слушали его по громкой связи. Из услышанного стало понятно, что у бойцов КСК был чёткий приказ, не лезть в конфликт без особой нужды. Система объявила происходящее игровым противостоянием между альянсами на Точке, и желающих с ней спорить не было. Так как никто даже и представить не мог, чем могло обернуться неповиновение.

По словам Коробейникова, Система запретила вмешиваться в пределах периметра отчуждения, и все силы КСК уже отводились за этот рубеж.

Мы внимательно дослушали. Прокопенко поблагодарил за информацию, после чего попрощался, дождался, пока разорвётся соединение, и сказал:

— Дураков нарушать приказ нет и не будет.

— Надеюсь. А что за периметр такой? — мне было важно узнать все подробности происходящего.

— Ты на Точке был? — усмехнулся генерал. — Видел вокруг неё такую нейтральную полосу? Она ещё колючкой огорожена.

— Ну видел.

— Вот эта территория и есть периметр отчуждения. Уже не Точка, но ещё и не воля. Обычно, когда кто-то сбегает в пределах периметра можно стрелять на поражение, но почему-то в этот раз Система поставила запрет на любые действия в этой зоне против сбежавших.

— Ну, наверное, потому что они не сбежали, а их выгнали.

— Этого я уж не знаю. Но ситуация на данный момент такая: друзей твоих никто из наших не трогает. Им даже воды и поесть дали, сам же слышал. А что касается их внутренних разборок между альянсами Точки, тут мы не при делах.

— Я понял. Мне надо поговорить с моим другом. Его зовут Генрих. И это не просьба, — я снова набрал номер Севастьянова и поднёс телефон к лицу моего пленника.

Прокопенко договорился с коллегой, что тот как можно быстрее найдёт Генриха и перезвонит. Справился с заданием подполковник быстро. Уже спустя десять минут мой блатной друг был на связи.