Книга В огне, страница 73 – Алексис Опсокополос

— А как долго это всё продлится?

— Егор, скажи, пожалуйста, что он с тобой делал? — осторожно спросил я. — Меня интересуют не издевательства, а именно способы прокачки твоего навыка, которые он применял. Он заставлял тебя убивать людей, чтобы вызывать в тебе агрессию? Чего он добивался?

Но один положительный момент в произошедшем инциденте всё же был: таким неожиданным образом я выяснил, что Арбатову пока можно было хоть как-то доверять. И что ни говори, пока он находился с обмотанной головой, доверия у меня к нему было больше, чем когда он был с непокрытой.

— Отлично он себя чувствует. Просит, чтобы отпустили, но к нему же охрана приставлена. Поэтому не отпускаем. Мы же не знаем, кто он, и для чего его охраняют. А поговорить хоть сейчас можешь.

— Ну что, Владимир Кондратьевич, чем порадуешь, чем расстроишь? Какое решение вы с коллегами приняли?

Прокопенко указал на Осипова, чтобы врач понял, о каком коллеге идёт речь, после чего обратился ко мне:

— И что? — меня тоже заинтересовал уникальный навык Червякова. — Вы хоть каких-то успехов добились?

— Обмотайтесь от греха подальше!

Червяков выглядел замученным, но, увидев меня, он обрадовался и, не дождавшись пока выйдет охранник, громко сказал:

— Вот!

— Пару минут потерять придётся, — ответил Лапыгин и указал на медсестру, стоящую в сторонке с принадлежностями для обработки моей раны и ожидающую, когда можно будет приступить к процедуре. — А Червяков в двести четырнадцатой.

Егор сказал это с такой печалью в голосе, что у меня по коже пошли мурашки. Я не мог представить, что пережил этот парень, да и не хотел это представлять, но я вполне догадывался, каким упырём был Шаман. Поэтому сомнений в том, что Червяков пережил ужасные вещи, не было. К сожалению, как бы мне ни хотелось оградить парня от неприятных воспоминаний, но кое-что выяснить было необходимо.

— Как?

— Убивать людей и пить кровь.

— Не понял, — сказал я, и это была чистая правда.

— Составили. И по лекарствам и по оборудованию списки составили, — с этими словами Лапыгин достал несколько листов бумаги, исписанных мелким кривым почерком. — Понимаю, что всё не получится поставить, но по возможности.

— Конечно! — радостно и немного наигранно ответил я. — Помощь вашего клана будет очень кстати!

— Спасибо Вам большое! И что нас спасли, и что маму мою поддержали! Она сказала, что если бы не Ваши слова, то она бы с ума сошла от переживаний!

— Что? Обратновидящий? — я искренне удивился. — Это что ещё такое?

— Да я и сам не особо тут хочу задерживаться, — признался я. — Вот только к врачам зайду быстро парой слов перекинуться и ещё к одному человечку.

Лицо Червякова вытянулось в гримасе удивления и одновременно страха.

Мне было приятно обсудить с Егором его радости, но времени было мало, поэтому я сразу перешёл к делу.

— Максим, ты как? — встревоженно спросил главврач Лапыгин, оглядывая меня с головы до ног. — Что с рукой?

— Конечно! Сразу же, как ей передали информацию!

— Да какое тут ещё можно принять решение? — вдохнул Лапыгин. — Клятву Гиппократа все давали, а раненых тут, только подноси. Конечно, все остаёмся. Хотя, ситуация улучшается, тяжёлых всё меньше. И мы надеемся, что когда на ноги всех поставим, и больница перейдёт в нормальный режим, то сможем вернуться к этому разговору. Кое-кто из нас хотел бы покинуть это место. Если, конечно, будет такая возможность. Но пока это не обсуждается.