Книга Мангуст, страница 12 – Алексис Опсокополос

В самом начале пребывания в Золотом Мире, Мангуст рандомным способом получил профессию врачевателя. Первое время он расстраивался от такого «подарка» игры, но со временем осознал, что плюсов у такой профессии намного больше, чем кажется сначала. Одним из таких плюсов была возможность прокачивать сопутствующие врачеванию навыки, в том числе очень редкие и зачастую обычным игрокам доступные лишь на высоких уровнях, а то и вовсе не доступные, если ты не маг.

Самым полезным навыком была эмпатия — очень удобная штука, открывающая тому, кто ей овладел, массу возможностей. В игровом мире считалось, что настоящий лекарь должен быть немного эмпатом, поэтому ветка развития эмпатии открывалась у каждого, кто получал эту профессию. А уж прокачивать этот редкий навык или нет, каждый решал для себя сам.

Мангуст вкладывал в прокачку эмпатии столько же сил, сколько и во врачевание, если не больше. Он тратил на неё почти все заработанные очки развития и кучу денег, покупая все доступные свитки, хоть как-то помогающие в изучении этого навыка. И результат был впечатляющим — на своём шестом игровом уровне Михаил прокачал эмпатию не хуже мага пятнадцатого — двадцатого уровней.

А ещё в процессе прокачки Мангуст обнаружил неожиданный и очень приятный бонус — его связь с Бобби крепла по мере увеличения уровня владения эмпатией.

Среди игроков бытовало мнение, что эмпатом быть трудно, что постоянное ощущение эмоций других игроков, зачастую отрицательных, негативно сказывается на психике владеющего этим редким навыком. Но это было не так. Эмпат мог по своему желанию приглушать восприятие чужих эмоций. В таком случае он ощущал лишь факт их наличия, а это не доставляло никакого дискомфорта. И только при желании, особым образом настроившись на приём эмоции от конкретного человека, можно было различить её характер и силу.

На первых уровнях владения навыком Мангусту удавалось улавливать лишь сам факт наличия сильных эмоций у другого игрока. Потом умение прокачалось до разделения этих эмоций на положительные и отрицательные. Затем Михаил научился выделять и узнавать некоторые из них — самые сильные. Он ещё не мог отличить уныние от тревоги, а радость от любви, но страх уже определял безошибочно, особенно сильный. И ярость. Это очень помогало во время боя. На скованных страхом врагов имело смысл нападать в первую очередь, пока они не пришли в себя, а ощущая ярость за спиной, Мангуст всегда успевал развернуться и отразить удар.

Ещё эмпаты могли усиливать или гасить чужие эмоции, а на высоких уровнях развития навыка можно было навязать нужную эмоцию другому игроку, конечно, если у него не стояло защиты от подобных действий. Но до такой прокачки бывшему боевому хомяку было ещё очень далеко.

Почувствовав, что от Ариса исходит очень сильная эмоция, Мангуст напрягся и настроился на неё. Полностью «прочитать» эмоцию не удалось, он понял лишь, что товарищ по рейду либо сильно расстроен, либо очень переживает. Вздохнув, Михаил поднялся и направился к валуну.

Арис сидел на траве, прислонившись к камню и обхватив голову руками.

— Чего пригорюнился? — спросил Мангуст, садясь на траву рядом с товарищем. — Нас такое приключение ожидает, а ты будто и не рад.

— Да как тебе сказать, — произнёс маг после небольшой паузы, видимо, долго выбирал, что ответить. — Особой радости я от этого не испытываю. Просто подвернулся хороший вариант заработать денег.