Книга Лицензия на убийство. Том 1, страница 14 – Алексис Опсокополос

Лёха поднёс записку к глазам и начал медленно читать по слогам:

— Чэ-гэ-э Чы-ло-о! Говорю же, не выучу. Тут или десять дней, ребята, или ещё пятьсот юаней.

Оба кхэлийца задёргались, что выразило их крайнюю раздражённость, а господин Чэроо довольно грубо и громко сказал:

— Кстати! Если будет хоть одна подобная шутка или вообще хоть одна шутка в адрес уважаемого господина Чэгээ Чылоо или кого-то из его гостей, тебе и амфибос не поможет! Вас обоих скормят любимой рыбке именинника!

— Дикость-то какая! — усмехнулся Лёха. — Что-то мне расхотелось к вам лететь, если у вас так запросто могут человека рыбам скормить.

— Дикость — это драться до смерти на грязной сцене за деньги и убивать ради развлечения, — не согласился с человеком кхэлиец. — А у нас убивают только за дело!

— Да, — подхватил адвокат. — Просто так у нас рыбам не скармливают! Наша планета более цивилизована, чем ваши дикие общества с животными инстинктами! У нас нельзя взять и убить живое существо ради развлечения. Даже если оно само согласно. Даже на ринге! У нас даже раба нельзя без причины убить!

— Ага, убийство на ринге запрещено, а рабство разрешено! — продолжил заводить кальмаров Лёха. — Ну, прямо верх цивилизации! Куда нашему дикому обществу до вашего цивилизованного рабовладельческого!

— А что плохого в рабстве? — искренне удивился господин Чэроо. — Ну, конечно, если ты сам не раб. Что плохого?

— Да не, — отмахнулся комедиант. — Нормально всё. Правда — вот это «если» немного напрягает, а так всё нормально.

— Хватит! — Жаб прервал рассуждения друга. — Аванс будет?

— Нет! — отрезал адвокат.

— Как нет? А если вы не заплатите? — продолжил давить амфибос.

— А если мы заплатим, а вы не прилетите? — стоял на своём кхэлиец.

— Но если мы прилетим, а вы не заплатите?

— Стоп! — теперь уже Лёха прервал друга. — Сделаем так! Мы прилетаем и перед выступлением получаем предоплату! Договорились?

— Договорились, — согласился господин Чэроо.

— Тогда по рукам! — комедиант приподнял ладонь, словно для рукопожатия и тут же, глядя на щупальца кальмаров, добавил с наигранной досадой: — Ой! Прошу прощения, господа!

— Ничего, ничего, не проблема, — не растерялся адвокат. — Глупые шутки по поводу межрасовых отличий — это так естественно для существ неразвитых миров. Мы понимаем и не обижаемся на таких.

— Да я смотрю: ты и сам шутник хоть куда. Может, сам и выступишь? — опять съязвил Лёха.

Кальмар и в этот раз за словом в карман не полез:

— Мы бы с удовольствием, но слишком уж хороший столик у нас зарезервирован, чтобы покидать его ради кривляния со сцены.

Бывший штурмовик очень хотел сказать что-нибудь ещё, что-то обидное для кальмаров, но побоялся перегнуть палку — всё же это были пусть и временные, но работодатели. Да и сумма в пять тысяч юаней Шорка была очень большой. Возможно, даже неприлично большой для одного выступления. Поэтому Лёха промолчал. Напарник его тоже не проронил ни слова, молчали и кальмары.

Возникла та тягостная тишина, которая бывает, когда каждый из присутствующих вроде бы всё сказал и понимает: одно неловкое слово может потянуть за собой новый виток натужного и неприятного общения. Помолчав некоторое время, Лёха наигранно улыбнулся кальмарам и подвёл итог переговорам:

— Ну, тогда до встречи на Олосе через пять дней!