Книга Лицензия на убийство. Том 1, страница 55 – Алексис Опсокополос

— Увеличить мощность?

— Нет, — ответил Жаб, не понявший, что представитель Фемиды над ними глумится.

— Хорошо, пока не будем, — судья убрал щупальце от кнопки. — Но мы хотим напомнить вам, подсудимые, что вы сами наняли адвоката и подтвердили это перед судом. Поэтому нам непонятна такая бурная реакция. Что же касается ходатайства, то суд не имеет ничего против, но, согласно закону, мы должны спросить на этот счёт мнение единственного наследника пострадавшего — их сына, господина Чэшээ Чэроо. Без их согласия такое решение выносить нельзя.

Со своего места поднялся кальмар, нанявший комедиантов на Ксине.

— Господин Абсолютный Судья, мы не против, — сказал наследник и снова сел.

Судья ещё раз посмотрел на Лёху и Жаба и обратился к адвокату:

— Господин защитник, что-то ваши клиенты не выглядят раскаявшимися.

Адвокат, судя по всему, был готов к такому вопросу.

— Господин Абсолютный Судья! — трогательно сказал он. — Наши клиенты в душе раскаялись, просто пока не могут с этим смириться!

Подсудимые было дёрнулись что-то сказать, но вспомнили про электрические разряды и сдержались. Судья с кряхтением поднялся со своего места, и все присутствующие в зале последовали его примеру. Лёха с Жабом, помня о кнопке на столе, тоже были вынуждены подняться. После чего судья торжественно произнёс:

— На основании ходатайства, озвученного защитником господина Алексея Ковалёва и господина Вэллоо-Колло-Чивво, и согласно статье семь Уголовного кодекса Кхэлийской Республики, а именно, третьей её части, суд приговаривает господина Алексея Ковалёва и господина Вэллоо-Колло-Чивво к пожизненной отработке нанесённого ущерба единственному наследнику господина Чэгээ Чылоо — господину Чэшээ Чэроо. Также господину Чэшээ Чэроо переходят все права и всё движимое и недвижимое имущество господ Ковалёва и Вэллоо-Колло-Чивво. Приговор вступает в силу немедленно, пересмотру и обжалованию не подлежит. Решение суда обязательно на всей территории Кхэлийской Республики, всех её колоний и протекторатов, а в имущественной части на всей территории, попадающей под юрисдикцию Пятой Конфедерации.

Судья сел, все присутствующие, кроме осуждённых, зааплодировали и тоже сели, а комедианты остались стоять, не в силах пошевелиться.

Лёха попытался осознать свой новый статус, но ощущать себя рабом было для него настолько дико, что ничего не получилось. Он попробовал подбодрить сам себя какой-нибудь шуткой, но подходящих к такому случаю шуток не оказалось. Тогда комедианту захотелось просто хоть что-то сказать своему другу, но даже для этого слов не нашлось.

Ковалёв медленно опустился на лавку, будучи не в состоянии принять своего нового социального положения, и уставился пустым взором в ближайший прут клетки. Последние несколько недель выдались тяжёлыми, но даже сидя в тюремном спортзале, думая, что вот-вот станет ужином для рептилоидов, бывший штурмовик держался бодрячком, однако, похоже, лимит невозмутимости и цинизма исчерпался. Конечно же, это был восстанавливаемый ресурс, но для его восстановления требовалось время.

В тот момент, когда Лёху Ковалёва с головой накрыли волны опустошенности и безнадёги, более приземлённый Жаб смог на некоторое время отогнать неведомое ранее чувство — осознание себя чьей-то собственностью. Амфибос, с опаской поглядывая на кнопку, запускающую электрические разряды в клетке, помахал адвокату, призывая того подойти.