Книга Лицензия на убийство. Том 1, страница 63 – Алексис Опсокополос

— Нет, я волонтёр, — ответила Айрис.

У Ковалёва отлегло от сердца.

— Я учусь в медицинском университете, — уточнила девушка. — А сейчас у меня каникулы, и я здесь одновременно и волонтёр, и как бы на практике.

— Да ты ушлая девчонка, оказывается, — Лёха улыбнулся.

— Доктор Жиссел тоже так говорит. Но это же здорово, что я могу совмещать.

Айрис наклонилась над раненым комедиантом и осторожно, оглядываясь по сторонам, тихо произнесла:

— Я ненавижу рабство.

— Я тоже, — заговорщически прошептал Ковалёв и рассмеялся. — А скажи мне, волонтёр, часто здесь народ гостит, в больничке этой?

— Частенько, — вздохнула девушка. — По кхэлийским законам, хозяин имеет право сам принимать решения о наказании для рабов и волен сам решать, каким оно должно быть в каждой конкретной ситуации. А владелец этой виллы чересчур увлекается наказаниями.

— И что, с этим вообще нельзя ничего сделать?

— Теоретически можно, — начала рассуждать Айрис. — Но на деле — нет. Существует специальная комиссия, раз в год её проходят все рабы. Такой медосмотр, на котором смотрят, нет ли у кого увечий. Если есть, и их много, то хозяина могут оштрафовать. Но рабам от этого не легче. Ну и, разумеется, все рабовладельцы стараются, чтобы при любых наказаниях их рабы остались живы и не покалечились. Ведь если раб становится инвалидом по вине хозяина, ему могут даже дать вольную. Многие специально пытаются себя травмировать на работе ради этого.

— Нет. Это не наш метод, — уверенно произнёс Лёха. — Мы пойдём другим путём. Да и ты иди, а то я вижу, что торопишься.

— Да, в соседнем блоке лежит женщина с обширным ожогом, мне нужно ей тоже раны обработать.

— Ожогом? — комедиант аж присвистнул от удивления и возмущения. — Этот кальмар, вообще, маньяк, что ли?

— Нет, — ответила Айрис. — Он в этом случае ни при чём. Это местная повариха опрокинула на себя кастрюлю с кипящим бульоном. Ну, я пойду, до свидания!

— Пока! — ответил Ковалёв Лёха, проводил взглядом удаляющуюся девушку, а затем повернулся к товарищу и спросил: — Слышал?

— Да уж слышал, — ответил Жаб. — И ничего хорошего не услышал. Дикость какая-то.

— Дикость — не то слово. Конечно, это всё можно списать на местные обычаи, но мне кажется, ко всему прочему, наш кальмарец — сам по себе отменный маньячина. И знаешь, друг, мне всё больше и больше не хочется быть его рабом.

— Ну, он же вроде собрался нас продавать.

— Знаешь, Жаб, я сейчас тебе открою одну тайну: то, что он собрался нас продавать какому-то промышленнику, меня тоже как-то не радует!

Амфибос на несколько секунд задумался, его лицо напряглось, словно он принимал какое-то важное решение, после чего он сказал:

— Давай предложим ему сделку.

— Что? — удивился Лёха.

— Сделку, говорю, давай ему предложим!

— Какую сделку, Жаб? Очнись! Мы в некотором роде его собственность, ты забыл? Всё, что у нас было, теперь тоже его собственность. А со стороны за нас заплатить некому. Какую сделку ты ему хочешь предложить? Свою тушку после кончины в музей продать? Так мне кажется, он и на это имеет право без всяких сделок.

— У меня есть Жук.

— И? Что с того? — Ковалёв посмотрел на друга, как на умалишённого. — Ну, есть у тебя Жук. Хочешь его потерять? Радуйся, что про него никто не знает.

Жук, а точнее, «Майский Жук», был небольшим фрегатом Жаба, который купил его в своё время на все заработанные за годы службы деньги. Амфибос намеревался использовать Жука для своего небольшого бизнеса — обеспечения охраны мелких торговых караванов в Переходном Пространстве. Он напичкал фрегат кучей всякого доступного вооружения, дал объявление в Рекламном Вестнике Конфедерации и почему-то решил, что мелкие космические купцы выстроятся в очередь, мечтая о том, как Жаб на своём Жуке будет спасать их от пиратов.