Книга Лицензия на убийство. Том 2, страница 124 – Алексис Опсокополос

— Я никого не пугаю, Дедрик! Всё рано или поздно заканчивается! Хотя, в нашем случае, кончено, жаль, что заканчивается так нелепо. Если бы эти идиоты меня не предали…

Тонг с презрением посмотрел на свою бывшую охрану, горько усмехнулся и продолжил:

— Если бы хоть кто-то остался снаружи, он бы сейчас увидел сигнал на пульте и через пятнадцать минут всех бы нас вытащили, и мы постепенно пришли в себя. Предателей отвезли бы в полицию, остальные разошлись по домам. Но так как вытащить нас некому, а сами мы ни выйти, ни послать сигнал бедствия не можем, то максимум через сорок минут в кабинете не останется никого живого. Какие же вы все тупые. Как бездарно организовали нападение. А сейчас позвольте мне немного помедитировать, перед тем как.

Старик уселся на пол возле стены, положил перед собой амулет, сосредоточил на нём взгляд и ушёл в свои мысли. Бронкхорст подбежал к нему, толкнул в плечо и истерично заорал:

— Я тебе помедитирую! Где запасной выход?

Тонг, завалившийся на спину от толчка, приподнялся, взял в руку амулет и встал на ноги. Он с ненавистью посмотрел на предателя.

— Бронкхорст, ты самый конченый дебил во всей галактике! Ты самый мерзостный неудачник во вселенной! — старик Тонг не на шутку разошёлся, впервые за весь вечер его глаза горели от гнева. — Мало того что сам сейчас сдохнешь, так ещё сколько людей за собой потянешь. Смотреть на тебя противно, ничтожество ты тупо! Не мешай мне медитировать!

Тонг отошёл от предателя на несколько метров и закашлялся, газ уже начал давать о себе знать. Старик снова сел на пол и положил перед собой амулет.

— Здесь должна быть отмена! Ты, старый маньяк! Где отмена? — закричал Бронкхорст и, кашляя, бросился на Тонга.

Лёха, собрав все силы, прыгнул ему наперерез и сильным ударом в челюсть повалил предателя на пол. Тот закашлялся ещё сильнее, попытался встать, но не смог. Охрана не обращала на это уже никакого внимания, каждый думал теперь только о себе. Комедианту хоть и с трудом, но удалось подняться.

— А ты, Ковалёв — герой, — неожиданно сказал Тонг, несколько раз кашлянул и добавил: — Я хочу сказать тебе кое-что. Так как мои слова теперь уже точно не покинут стены этого кабинета, я могу позволить себе их произнести. В любой другой ситуации ты бы их не услышал. Я горжусь, Ковалёв, что у моих внуков такой отец! Жаль, что у нас с тобой не сложилось в этой жизни. Может быть, в другой раз.

Тонг снова закашлялся, да так, что еле остановился, после чего сказал уже совершенно другим тоном:

— А теперь дайте мне уже, наконец, помедитировать, а то боюсь, не успею.

К кому старик обращался, было непонятно, так как ему никто особо и не мешал. Те, кто сразу запаниковал и начал часто и глубоко дышать, уже отключились. Кто растягивал дыхание, вдыхая яд в меньших количествах, сидели тихо, и им было не до Тонга.

Лёха, кашляя, подошёл к Жабу, тот сидел на полу в углу кабинета и ровно, и медленно дышал.

— Как думаешь, протянешь, до открытия дверей? — спросил Ковалёв товарища.

— Не знаю, — ответил амфибос.

Жаб посмотрел на свои руки, на коже уже начала проявляться густая слизь, но её было слишком мало.

— Странный какой-то яд, — сказал амфибос. — Почти не выводится. Если потеряю сознание, то могу не оклематься — вдыхаю больше, чем выходит.