Книга Лицензия на убийство. Том 2, страница 136 – Алексис Опсокополос

— У кого? — хором спросили комедианты.

— У Генералитета Армии Альянса и Жандармов Конфедерации!

— Как? — с ужасом воскликнул Ковалёв, а Жаб молча выпучил на гуманоида свои голубые глаза.

— Это было непросто! — с гордостью сообщил Носок. — Сначала они всё отрицали, но у меня ведь есть запись признания Бронкхорста и два ценных свидетеля, то есть, вы! Долго они не продержались! Я вам больше скажу, дело даже до суда не дошло — они испугались огласки и решили оплатить компенсацию, подписав примирительный договор. Деньги от Армии Альянса уже поступили на счёт, который я по доверенности открыл на имя господина Жаба. Как я уже сказал, свой процент с этой суммы я забрал. Свадьба — дело затратное. А от Жандармов деньги придут чуть позже. Они будут платить через Торгово-Промышленную палату Тропоса, поэтому там волокиты больше. Но бумаги подписаны, так что вопрос решённый! Поздравляю вас! А вы поздравьте меня с первым успешным крупным делом! Я понял после этого, что должен заниматься исключительно адвокатурой! У меня к этому делу однозначно талант! Да и Киллоко одобрила мой выбор.

Уроженец Лифентра продолжал упиваться своей значительностью и рассказывал о планах, но комедианты его уже не слушали. И Лёха и Жаб пытались осознать весь ужас сказанных адвокатом слов.

— Кажется, я понял, почему меня не приняли в Армии Далувора и игнорируют в Генералитете, — мрачно произнёс Жаб. — Я не мог даже примерно представить причину, по которой мои боевые товарищи могли бы от меня отвернуться. Теперь я её знаю.

Для Лёхи тоже всё прояснилось, в том числе и значение слов Джии: «Нет, я, конечно, многое могу понять, в том числе и мотивы многих твоих поступков, но в этот раз ты удивил нас всех».

Со стороны его бывшей жены и тестя ситуация выглядела совершенно дикой: Ковалёв через адвоката подал в суд на организацию, которой руководит тесть, и при этом хочет, чтобы Тонг помог ему с трудоустройством. Немудрено, что тесть не захотел с ним разговаривать. И стоило признать, что в такой ситуации Тонг ещё оказался невероятно вежлив. Впрочем, возьми он трубку и обматери зятя, всё бы раскрылось, и можно было бы как-то откатить ситуацию.

Лёхе стало невероятно стыдно, аж до желания провалиться сквозь землю. А ещё его поразила нелепость всей этой ситуации. Это было настолько дико и нелепо, что Ковалёв расхохотался — громко, во весь голос, до слёз. Комедианту не было весело, этот смех был защитной реакцией организма, способом выпустить пар, не убив при этом Носка.

У амфибосов такой замечательной способности, как умение смеяться, не было, и Жаб без особых раздумий бросился душить адвоката. Он схватил беднягу за горло и, извергая ругательства на своём языке, стал сжимать пальцы. Носок захрипел, и кожа на лице гуманоида пошла тёмными багровыми пятнами.

Ярость накрыла Жаба с головой. Он кричал и душил бедного уроженца Лифентра. Таким своего друга Лёха ещё не видел. Амфибос тряс Носка так, будто хотел вытрясти из него дух. Гуманоиду повезло, что Жаб в состоянии аффекта позабыл все свои навыки. Он мог свернуть несчастному адвокату шею, мог вырвать сердце, нанести множество различных травм, несовместимых с жизнью, но вместо этого, лишь сжимал свои пальцы на шее Носка. А адвокат лишь хрипел и багровел.