Книга Лицензия на убийство. Том 2, страница 42 – Алексис Опсокополос

— Я вам ничего не скажу! — взвизгнул Носок, то ли он не до конца осознавал нависшую над ним опасность, то ли был так уверен, что комедианты его в обиду не дадут.

— Хорошо. Нет, так нет, — главарь незваных гостей с сожалением вздохнул и сказал помощникам: — Мизинец подготовьте!

Громилы тут же подтащили Носка к большому столу, стоявшему в центре гостиной. Адвоката усадили на стул, а его левую ладонь прижали к краю стола так, что вся она ушла под столешницу, а мизинец остался сверху. Как ни пытался Носок убрать палец с поверхности стола, у него ничего не получалось.

Тем временем посланник коллекционера обошёл комнату, внимательно разглядывая всё вокруг, и снял с одной из висящих на стене полок массивную металлическую статуэтку, изображавшую устремлённую ввысь ракету. Мучитель Носка поднёс тяжёлый предмет искусства к столу и без лишних слов с размаху опустил его на мизинец адвоката. Палец раздробило, гуманоид истерично закричал и тут же потерял сознание.

— Что с ним? — с удивлением спросил один из громил.

— Похоже, сознание потерял, — ответил ему товарищ и обратился к главарю: — Может, не стоило так сразу палец плющить?

— Да кто ж знал, что он такой нежный? Рабочий же метод, — с раздражением ответил главарь. — Приведите его в себя! Зато, я уверен, теперь он будет сговорчивей.

Глядя на всё это со второго этажа, Лёха мрачно прошептал:

— Жаб, напомни мне сломать потом этому уроду палец, а лучше три.

— А я бы отрезал, — ответил амфибос. — Это более эффективно.

— Да, ты знаешь толк в суровых развлечениях.

— Я думал, ты хочешь отомстить, а не развлекаться, — удивился амфибос, как обычно, принявший слова друга всерьёз.

— Одно другому не мешает, дружище.

Уроженца Лифентра приводили в себя минут десять. Когда он наконец-то очнулся, то сразу же запричитал:

— Что вы наделали? Садисты! Это вам просто так с рук не сойдёт!

— Много слов! — прикрикнул человек Тида, перебивая адвоката. — Где картина?

— Теперь я вам точно ничего не скажу! Идите в задницу к боргосскому землееду! Там ищите свою картину, вонючие уроды!

Лежащий на втором этаже Ковалёв от удивления аж открыл рот.

— А Носочек-то наш — крепкий орешек, — с нескрываемым уважением прошептал он Жабу.

— Я тоже удивлён, — ответил амфибос. — Не ожидал от него такого геройства.

— Хотя с другой стороны, слабоумие и отвага всегда ходят рядом. Почему бы им не сойтись в Носке? Просто слабоумие себя давно проявило, а отвага ждала подходящего момента, — размышлял Лёха. — И всё же я удивлён не меньше твоего. Но с гордостью могу сказать — наша школа. Это я про отвагу, если что.

— Твоя школа, — поправил Жаб. — Так ругаться он у тебя научился.

Тем временем внизу на первом этаже посланник коллекционера в очередной раз тяжело вздохнул и сказал Носку:

— Ну хорошо, не хочешь по-хорошему — не надо. Если ты дурак, я тут ничего поделать не могу. Хочешь упираться — упирайся. Но будет больно!

Садист схватил адвоката за раздробленный мизинец и сжал палец. Носок пронзительно и громко взвизгнул и снова потерял сознание.

— Да что ты будешь делать! — с нескрываемой досадой произнёс человек Тида. — Как его пытать, если он чуть что отрубается?

— Сейчас приведём в чувство, — ответил один из помощников.

— Не надо. Это мы так до вечера можем здесь проторчать, если он после каждого вопроса будет в обморок падать. Давайте сначала обыщем дом. Быстро переверните здесь всё. Не думаю, что такой дурачок стал бы картину сильно прятать, да и не спрячешь её особо, не маленькая она.